Тайны гениев. Три книги в одной - Михаил Семенович Казиник Страница 89

Когда рыцарь Ланцелот, убив Дракона, возвращается в город и говорит его жителям: «Люди, вы свободны. Я убил Дракона», – то все немедленно падают перед рыцарем на колени.

Потому что, раз он убил Дракона, значит, он теперь новый Дракон.

Потому что он – еще сильнее.

«Вы меня неправильно поняли, – повторяет рыцарь. – Вы СВОБОДНЫ!!!»

И тогда люди бросаются бить витрины магазинов. И хватают товары. Потому что они свободны. Печально?

Итак, что вы думаете о свободе?

Встреча десятая

О Добре и Зле

Собрались как-то любители музыки и стали спорить, у кого из композиторов была самая тяжелая жизнь.

У Бетховена, – сказал кто-то, – шутка ли, глухой композитор!

Нет-нет, у Моцарта, ведь он прожил на свете всего 36 лет. Очень мало.

Если исходить из продолжительности жизни, то у Шуберта (модуляция 17). Он прожил еще меньше – 31 год.

Нет, самая тяжелая жизнь была у Мусоргского – его никто не понимал, даже ближайшие друзья.

Но уж если говорить о непонимании, то, наверное, самое страшное случилось в жизни у француза Жоржа Бизе (модуляция 18). Он написал оперу «Кармен», которая сегодня – самая любимая и самая исполняемая опера на Земле. Премьера же оперы в 1875 году в Париже потерпела страшный провал, композитора так затравили, что он умер через три месяца после премьеры. И было ему всего-навсего 37 лет – всего на год больше, чем Моцарту.

Но все-таки, видимо, самая страшная жизнь была у Петра Ильича Чайковского. Он даже жизнь самоубийством покончить пытался. От хорошей жизни такое не делают. Да к тому же известно, что у Чайковского была такая ранимая нервная система, что он, как ребенок, плакал. Представляете себе? Такой взрослый, солидный, а готов заплакать из-за любого пустяка!

Кстати, о самоубийстве: Роберт Шуман (модуляция 19) даже в воды Рейна бросился – хотел утонуть. Его успели вытащить, но после этого он прожил недолго.

Нет-нет! Самым несчастным был, видимо, Фредерик Шопен. Он ведь заболел туберкулезом в совсем юном возрасте. И в какой-то страшной форме. Его друзья и поклонники опасались, что Шопен может умереть в любой момент. Но он все-таки дожил до 39 лет. А ведь это так мало…

– …Вот это разговор, – скажете вы, – да что это за разнесчастная жизнь была у великих композиторов?! Попытки самоубийства, ранняя смерть, болезни!!!

Ну конечно же, были и другие судьбы.

Существовали на Земле композиторы, которые жили долго и счастливо. Гендель и Телеман, Глюк и Стравинский, Гайдн и Верди, Россини и Сибелиус.

Но вы же помните тему, которая обсуждалась любителями музыки:

у кого из композиторов была самая тяжелая жизнь.

Так у кого же все-таки?

Имя этого композитора не прозвучало в споре.

А между тем то, что пришлось пережить, пожалуй, самому выдающемуся композитору XX века Дмитрию Шостаковичу, трудно даже описать.

Дмитрий Дмитриевич Шостакович

не пытался покончить жизнь самоубийством,

не болел никакими страшными болезнями в юности,

не оглох,

не испытал трагедий в личной жизни (по крайней мере, не больше, чем многие другие),

он не…

не…

и еще много НЕ, которые миновали композитора.

И тем не менее осмелюсь утверждать, что по расходам нервной энергии, по тому непрерывному чувству страха, которое Шостакович испытывал на протяжении большей части своей жизни, его не сравнить ни с кем другим.

Вся жизнь композитора напоминает фильм ужасов, главного героя которого в любой момент ждет смерть.

Утверждают, что было время, когда, опасаясь ареста, Шостакович не спал в своей квартире и в своей кровати, а, дождавшись, когда его родные засыпали, выходил с чемоданчиком на лестничную клетку, садился на табуретку около лифта и ждал.

Каждое ночное движение лифта воспринималось им как приход смерти. Но почему же он не спал в своей кровати?

Да просто не хотел, чтобы те, кто придет арестовывать его, чтобы вести на смерть, разбудили его родных.

Они приедут за ним на лифте, а он уже готов к смерти!

Шостакович ждал ареста многие годы.

Что же за преступление совершил композитор, что его обязательно должны были посадить в тюрьму, а затем расстрелять?

Он совершил такое же преступление, как и миллионы людей, которых уничтожили в те далекие странные годы.

То есть не совершил никакого преступления.

Но это – с точки зрения правосудия.

А вот с позиции того странного времени преступление его заключалось в том, что он был великий, глубоко мыслящий композитор, один из величайших творцов в истории мировой музыки. Осмелюсь сказать, что по глубине мышления, по силе и выразительности музыки Шостакович, пожалуй, один из немногих, кто приближается к самому Иоганну Себастьяну Баху.

Но ни Баху, ни Моцарту и никому другому ни в какие времена не угрожала смерть от власти, от правителей страны, в которой они жили.

Из великих композиторов в человеческой истории такая угроза висела ТОЛЬКО над Шостаковичем.

С каждым годом у него оставалось все меньше друзей:

их поглотила страшная система уничтожения, машина смерти, которая существовала тогда в нашей с вами стране.

Любое название и точка на карте – это лагерь уничтожения людей.

Каждый день, звоня оставшимся в живых, он опасался, что ему не ответят. Ибо пришел их черед погибать.

Но как такое могло произойти?

Почему страна в мирное время уничтожала своих собственных композиторов, художников, поэтов, писателей, да и вообще миллионы мирных, замечательных и ни в чем не повинных людей?

Для того чтобы получить ответ на этот вопрос, вам необходимо прочитать совсем другие книжки.

И сделать это нужно обязательно, потому что если люди забудут, почему так произошло, то это может повториться опять.

В этой же книге нам придется только учитывать, что это было так.

Но какую же музыку мог написать композитор, который столкнулся со столь невиданным, нечеловеческим злом?

В прошлой встрече-главе мы говорили о музыке и слушали музыку, рожденную невероятной верой в человека, верой в братство людей, верой в радость.

Глухой, одинокий и больной композитор нашел в себе силы обратиться к человечеству с призывом отбросить печали и познать Радость (Свободу).

Давайте сейчас вспомним, как происходит становление Радости в музыке бетховенской Девятой симфонии.

Я не случайно прошу вас послушать музыку Бетховена на двух встречах подряд.

Эта музыка обладает таким зарядом энергии, что способна говорить от имени всей нашей планеты!

Она – знамя