Парад меньшинств - Леонид Григорьевич Ионин Страница 11

Альтернативой же является сохранение в рамках демократического порядка анклавов иной, авторитарной политической культуры и политической организации, то есть геттоизированных (по разработанной нами терминологии) меньшинств.

Несколько забегая вперед (об этом будет говориться в заключительном разделе) замечу, что именно этот последний вариант представляется наиболее реалистичным. Это соответствует энергично проявляющейся ныне тенденции «трайбализации», «анклавизации», можно еще сказать «фундаментализации», заключающейся в дроблении крупномасштабных социокультурных образований и мирном сосуществовании замыкающихся на самих себя изолированных социальных и культурных форм.

Имея в виду довольно высокую социальную значимость и проблематичный характер тоталитарных сект, а также необходимость при их исследовании избавляться от априорных оценок (когда даже лексика, как у Дворкина, показывает, с каким отвращением и даже ненавистью исследователь относится к предмету собственного исследования), кажется целесообразным избегать одиозных наименований и называть соответствующие феномены не тоталитарными сектами или тоталитарными культами (а также деструктивными сектами, деструктивными культами и т. д.), а как предлагала английская специалистка Айлин Баркер, новыми религиозными движениями (сокращенно НРД). Этот термин сегодня используется многими и у нас в стране.

Наконец, об идентичности. Мы говорили вслед за Максом Вебером о важной роли сект как средства обретения идентичности. Это полностью относится и к НРД. В определенном смысле НРД оказываются продуктом изначальной мечты человека о неотчужденном существовании как полноценной личности в кругу равных и близких. Как это ни парадоксально может прозвучать, особенно на фоне постоянной упорной (хотя нельзя сказать, что необоснованной) демонизации вождей и членов «тоталитарных сект», устремление в НРД – это устремление к подлинности существования. В этом смысле феномен НРД стоит в одном ряду с важнейшими идейными явлениями мировой истории, такими, как христианство в эпоху его возникновения, христианские секты древности и средневековья, наконец, вся марксистская традиция. Это стремление покинуть общество (Gesellschaft) в возвратиться в общность, или гемайншафт (Gemeinschaft).

Эти два термина нуждаются в разъяснении. Особенно четко их содержание выразил немецкий социолог Фердинанд Теннис. Историческое развитие, по Теннису, состоит в движении от общности к обществу. Общность – это органически выросшее социальное единство, которое держится на естественно данных отношениях (единство крови, единство места жизни, религиозная общность и т. п.). Имеется ощущение некой изначальной целостности и взаимосвязанности индивидов. Мы одной крови – ты и я. Мы соседи, мы живем на одной улице или верим в одного бога. Общество же, по Теннису, – искусственно сконструированное, механическое образование, своего рода артефакт, нечто не выросшее, а сделанное, возникшее в результате осознания людьми своих интересов. Это не отношения братства и взаимной поддержки, освященные обычаем и религией, а отношения конкуренции и договора. Соответственно, и господствующая эмоция здесь – это не братская любовь, а эгоизм. Если в общности господствующая нормативная система – обычай или мораль, то в обществе мы имеем дело с кодифицированным, формальным правом. Несколько романтизируя противопоставление общности и общества, можно сказать, что с точки зрения современной рациональной жизни, общность – это потерянный рай, и возвращение в общность (гемайншафт) – это обретение потерянного рая.

Теннис был первым, кто дал этим понятиям последовательную социологическую характеристику, хотя соответствующие представления имеют очень долгую историю. Сошлемся хотя бы на Маркса. В марксизме благодаря преодолению институтов частной собственности и рыночной экономики на место общества, отчуждающего человека от самого себя, приходит социалистическая общность (гемайншафт), где индивид воссоединяется с другими и с собой. У коммунистов это должно было происходить через посредство пролетарской диктатуры, у социал-демократов путем реформ, но именно эта перспектива гемайншафта как своего рода царства божия в конце пути отличала марксистов от буржуазных партий. В конце концов – уже с распадом CCCР – надежда на гемайншафт исчезла вместе с надеждой на социализм, и принцип реальности во всей его прозаичности и безысходности восторжествовал окончательно.

Так вот, то, что мы называем НРД, выполняет для индивидов ту же самую функцию, что и Gemeinschaft в марксистской традиции. Другое дело, что реальная практика и реальные последствия и в одном, и в другом случае отличаются от мечтаний и планов.

Есть много исследований, как у нас, так и за рубежом, где формулируются стратегии и принципы формирования «гемайншафта» в НРД, сопровождающегося наделением участвующих в этом процессе индивидов взыскуемой ими идентичностью. Только принимать эти анализы надо cum grano salis, то есть надо стараться очищать их от предвзятости и ценностных предубеждений. Вот один из перечней подобных стратегий, составленный, на мой взгляд, достаточно четко и относительно объективно.

Критерии деструктивности секты и типичные характеристики вероучения «деструктивной секты», по А. В. Кузьмину[11]:

– вовлечение в секту сопряжено с использованием методов манипуляции;

– членство в секте ведет к отчуждению индивида от окружающего мира и его прежних социальных связей;

– деятельность внутри секты связана с применением насилия по отношению к членам секты со стороны лидеров;

– имеет место психический и физический прессинг, приводящий к нарушению стабильности на уровне индивида, семьи и общества;

– вероучение секты оправдывает применение контроля и манипуляций в отношении неофитов и адептов секты;

– налицо религиозное по форме учение об авторитете лидера секты и его неограниченных властных полномочиях, распространяющихся в рамках жесткой иерархической системы с горизонтальной системой власти;

– налицо жесткая системы требований и предписаний, необходимых для достижения ожидаемого от членства в секте результата – духовного спасения, очищения, исцеления, обогащения и других целей;

– налицо непостоянство критериев истины, возможность изменения основополагающих положений и догм вероучения в зависимости от внешних обстоятельств;

– налицо синкретизм вероучения, основанный на религиозном откровении лидера секты;

– имеются тайные уровни посвящения в зависимости от статуса адепта в иерархической системе секты;

– вероучение секты обосновывает необходимость активной деятельности на благо организации;

– оно также обосновывает исключительность статуса членов секты, порождая в них представление о собственной избранности;

– вероучение обосновывает необходимость применения насилия по отношению к бывшим последователям и критикам секты;

– в вероучении выражены интенсивные апокалиптические ожидания;

– оно же обосновывает претензии группы на мировое политическое господство.

Выше мы уже говорили, что такие термины, как манипуляция, прессинг, насилие весьма двусмысленны, их предпочтительнее заменить такими, как использование психологических приемов, настойчивость, психологическое давление, что вовсе не так страшно и применяется при необходимости каждым из нас даже в обыденной жизни, а тем более специалистами – педагогами, врачами, следователями и многими другими. Также надо отметить, что в разных сектах – от, скажем, Аум Синрекё до New Age – все перечисленные характеристики