Владимир Бушин - Чужие в Кремле. Чего от них ждать? Страница 41

А их великие предшественники, Вы-то знаете, Евгений Максимович, не стеснялись размышлять и говорить о национальности и национальных проблемах, допустим, о национальном составе партий и съездов. Есть у Ленина небольшая статья, даже заметка, «Как чуть не потухла «Искра». Она была написана в начале сентября 1900 года после состоявшегося в августе совещания близ Женевы завтрашних большевиков с плехановской группой «Освобождение труда». Ленин писал: «По вопросу об отношении нашем к Еврейскому союзу (Бунду) В.Е. Плеханов проявляет феноменальную нетерпимость, прямо объявляя Бунд не социал-демократической организацией, а просто эксплуататорской, эксплуатирующей русских, что наша цель — вышибить этот Бунд из партии, что евреи — сплошь шовинисты и националисты, что русская партия должна быть русской, а не давать себя «в пленение колену гадову» и пр. Никакие наши возражения против этих неприличных речей ни к чему не привели, и В.Е. остался всецело при своем, говоря, что у нас просто недостает знаний еврейства, жизненного опыта в ведении дел с евреями» (ПСС, четвертое издание. Т. 4, с. 311). Интересно заметить, что жена Плеханова была еврейка. А заметка эта впервые опубликована только после смерти Владимира Ильича в «Ленинском сборнике» № 1 за 1924 год.

В пору того совещания Ленину едва исполнилось тридцать лет, а Плеханову было уже 43 года. Когда Владимир Ильич приблизился к этому возрасту, а потом достиг его, у него порой тоже вырывались «неприличные речи» в таком духе: «Дорогие друзья!.. Если молчать, то еврейские марксисты завтра верхом будут на нас ездить. Бунд приспосабливает социализм к национализму». А в 1913 году — как раз 43 года! — писал Каменеву о статье Сталина «Национальный вопрос и социал-демократия»: «Статья очень хорошая. Вопрос боевой, и мы не сдадим ни на йоту принципиальной позиции против бундовской сволочи». Лев Борисович Каменев, как известно, был евреем, правда потом оказался и сволочью.

Все это я поведал только для того, чтобы показать, что были времена и политики, которые не стеснялись говорить о таких вещах: хотите — соглашайтесь, хотите — нет. А ныне это объявлено ксенофобией, антисемитизмом и даже фашизмом.

А разве вы, Евгений Максимович, как русский марксист не замечали, с какой упертостью товарищ Путин сознательно, обдуманно, нарочно многое делает наперекор народу, вопреки его симпатиям, антипатиям и взглядам?

Начать хотя бы с нашего герба, флага и гимна, которые Ельцин выбросил и втюрил нам заплесневелый царский герб, власовский флаг и трижды латаный гимн. Даже Гитлер, ведь тоже не дурак был, учредив партийную символику, оставил в неприкосновенности старый герб и гимн Германии «Deutschland, Deutschland uber alles!». У нас часто объясняли его как превознесение Германии надо всем остальным миром. Да ничего подобного! Имеется в виду гражданин Германии, для которого Родина должна быть превыше всего. И прекрасно, если бы и наш гимн начинался словами «Россия, Россия превыше всего!» или чем-то подобным.

Так вот, можно было надеяться, что, став президентом, сравнительно молодой офицер ведомства Дзержинского вернет хотя бы наш прекрасный, как ни у кого, величественный герб, который уже сорок лет покоится на Луне и Марсе, или — наш единственный в мире красный флаг, овеянный славой великих побед, каких не знала ни одна страна в мире.

Нет! Оставил все и царское, и власовское. Если это не упертость, то что это, Евгений Максимович?

Между нами, марксистами, говоря, Евгений Максимович, ведь Путин по многим показателям, в том числе, в антисоветской упертости, даже превзошел Ельцина. Алкаш, по крайней мере, не уничтожил по указанию американцев нашу космическую станцию «Мир», которая могла служить еще долгие годы; не ликвидировал наши базы во Вьетнаме и на Кубе, с помощью которых мы контролировали едва ли не оба полушария; не клеветал на Сталина, например, не взваливал на него вину Тухачевского за поражение в 1920 году; не был в обнимку с Геббельсом в деле Катынской трагедии; не додумался назначить министром культуры малограмотного киргиза Швыдкого; не пускал среди своих министров шапку по кругу на памятник Столыпину; не учреждал премию имени этого банкрота и вешателя; не заставлял школьников штудировать «Майн кампф»; не вопил на Красной площади: «О Маккартни! В советской казарме вы были для меня глотком свободы!».

Наконец, да, Ельцин позволил себе на аэродроме Рейкьявика историческое мочеиспускание на глазах всего мира, но, с одной стороны, все же примем во внимание, что он был, как всегда вдрабадан, и ответственность за это тоталитарное мочеиспускание во многом лежит на охраннике Коржакове, а с другой стороны, он все-таки не падал, как товарищ Путин, на колени перед собакой Буша, не обнимал, не целовал ее, не вычесывал блох.

Тут вспоминается Есенин. Он однажды воскликнул:

Мне сегодня хочется оченьИз окошка луну обос….

Ну молодой был, бесшабашный, хулиганистый да и никаких постов не занимал.

А Ельцин все-таки догадывался о недосягаемости для него луны даже с борта Ту-154, и потому решил сделать то же самое, уже после приземления, на колесо самолета. Другого пути приобщения к поэзии Есенина он не знал. Правда, дело было почти в старости, может, и недержанием уже страдал. И ведь он, осуществляя процесс приобщения, стыдливо отвернулся, встал спиной к дамам, пришедшим встречать его с букетами в руках. Это тоже надо помнить: какая деликатность! Так что в том поступке можно найти нечто даже поэтическое или жалостно-страдательное, что ли, и уж точно, это был совершенно аполитичный поступок.

Если будет решено поставить памятник Ельцину, то хорошо бы в той самой позе у колеса самолета. Есть на одной из площадей Брюсселя знаменитая статуя «Писающего мальчика». Почему бы нам, великой державе, не иметь «Писающего президента-реформатора» где-нибудь на проспекте Сахарова или на улице Солженицына? Пусть бы струя била в лоб Чубайсу или Прохорову, помогая им соображать, будить их дремлющий интеллект.

2012 г.

Любезное письмо хаму

Владимир Вольфович, здравствуйте!

Вы мне однажды прислали письмо и жаловались, что я Вас в какой-то статье обидел, не понял Вашу тонкую душу. Вы предлагали встретиться в любое удобное для меня время, в любом месте и объясниться. Вы приглашали к сотрудничеству в Вашей знаменитой газете «Сокол Жириновского». Я ответил, что Вам предстоит долгий путь нравственного совершенствования и писал, что начать его можно, например, с прекращения на своих митингах под вопль «Мы за русских! Мы за бедных!» швырять десятирублевые бумажки в толпу голодных, измученных сограждан. Кажется, швырять червонцы Вы перестали. Можно было надеяться на Ваше психическое выздоровление. Однако, увы…

И вот сегодня у меня к Вам опять возникло несколько важных вопросов и серьезных предложений. Они зрели давно, а после вашего телевизионного «поединка» с кинорежиссером В.В. Бортко, посвященного 95-й годовщине Великой Октябрьской революции, уже не хочется их откладывать.

Ну, во-первых, не будете ли Вы возражать, если я вслед за некоторыми нашими соотечественниками, например, в «ЛГ» за 14 ноября этого года, назову Вас горлопаном и хамом?

Во-вторых, не осерчаете ли Вы, если я вместе с другими согражданами, например, в «СИ» за 2 февраля прошлого года, скажу, что Вы похожи на истеричную базарную бабу, страдающую бешенством матки? То есть, что Вы как бы из той же человеческой породы, из которой известные пуськи?

В-третьих, не слишком ли Вас огорчит, если уже от себя лично я скажу Вам, что Вы невежда и лжец, клеветник и холуй? Эпитеты в двух первых пунктах принадлежат не мне, и они очевидны, а третий пункт, видимо, я должен как-то обосновать. Что ж, приведу хоть один, но уж очень выразительный пример, в котором, кстати, Вы явили все указанные свои качества — хамство и горлопанство, бешенство и невежество, лживость и клеветливость, буйство и холуйство.

Вы, Владимир Вольфович, визжали, орали, вопили в лицо Владимиру Бортко и миллионам телезрителей, едва ли не всему народу, что большевики расправились с министрами Временного правительства, то ли расстреляли их, то ли повесили. Вы не первый, кто порет эту чушь. Один известный писатель (не буду называть его, он умер, а у него дети, внуки) еще в 1992 году в книге «При свете дня», изданной «при участии фирмы “Belka Trading Corporation” (США), то есть, попросту говоря, изданной на американские деньги, писал, что в ночь с 25 на 26 октября 1917 года по приказанию Ленина министров Временного правительства, «не мешкая ни часу, ни дня, посадили в баржу, а баржу потопили в Неве» (с. 161). Да, говорит, потопили, а они, представьте себе, все 15 — буль-буль — возьми, да и выплыви, одни — из той же Невы, другие — из Москвы-реки, третьи — даже из Сены.

Американистая книжка эта — сплошь брехня! Там автор писал еще, например, что в 1918 году «Ленин бросил крылатую фразу: пусть 90 % русского народа погибнут, лишь бы 10 % дожили до мировой революции» (с. 145). Еще Вадим Кожинов об этом писал, что, во-первых, о процентах говорил не Ленин, а Зиновьев, как и Вы, сын юриста; во-вторых, соотношение процентов было все-таки не 90 и 10, а обратное — 10 и 90.