Алиса в Стране Идей. Как жить? - Роже-Поль Друа Страница 37

– Мне такая идея подходит, – улыбается Алиса.

– Неудивительно, – продолжает Кенгуру-Ганеша, – ведь сегодня экологические идеи отчасти переняли ту же мысль. Кстати…

Ганешу прерывают крики с улицы. У начала галереи, где друзья беседуют, вдруг засуетилась, размахивая руками, толпа. Кто-то ударил корову, спавшую посреди улицы. Прохожие останавливаются, кричат на этого человека, защищают корову. Вид у них возмущенный, разгневанный, негодующий.

– Что там такое? – спрашивает Алиса, ни с чем подобным не сталкивавшаяся.

– Коровы здесь священны. Никто не имеет права ударить “нашу матушку корову”. Они гуляют где хотят, и это люди должны уступать им дорогу. Если корова заснет посреди улицы, нужно обходить и ни в коем случае не мешать ей.

– Но почему?

– Потому что пропитание целиком зависит от коровы. Все живут за счет ее молока. Корову не убивают ради мяса, зато она может долгие годы кормить целую семью! Когда холодно, топят навозом – сухими коровьими лепешками, которые медленно горят в очаге… Однако такой практический ответ был бы, вероятно, слишком прост. Можно также сказать, что “дхарма”, про которую я рассказывал, велит защищать коров. Такой вот миропорядок: у всех вещей, животных, людей своя роль, свое место, свое достоинство. И расстраивать эту систему нельзя, иначе все пойдет прахом.

– Любопытно, – говорит Алиса.

– Если позволишь, я прибавлю еще, что индийский взгляд на животных также объясняется идеей круговорота жизней. Та корова, та обезьянка или та птичка не настолько отличные от нас сущности. Это люди, переродившиеся в других формах. Вот ты, Алиса, возможно, уже была или когда-нибудь будешь мышью…

– Да-да-да, ты будешь мышью, ура! – пищит из-под ноги слона Ганеши тонкий голосок. – Мы будем вместе играть!

Алиса задумывается, не была ли она раньше мышью. Такая мысль ей еще не приходила в голову. Во всяком случае если и была, то ничего об этом не помнит. Забавно думать, что ты могла когда-то быть козочкой, кроликом, мухой, слоном или даже… кенгуру. Или однажды ими станешь. Наверное, весело – по крайней мере, поначалу… Потому что если так продолжается без конца, рано или поздно наскучит!

– Это правда, – замечает Мышь, которая по-прежнему знает все Алисины мысли. – Когда тысячелетиями только и делаешь, что умираешь и рождаешься заново в разном виде, точно захочешь, чтобы все остановилось.

– Ну вот, – подхватывает Кенгуру, – если позволите, это и есть тот выход из круговорота рождений и смертей, который провозглашается четвертой жизненной целью человека. “Мокша”, освобождение. Этот круговорот называется на санскрите “сансара”, то есть “то, что вечно движется”. А то, что находится вне круга рождений и смертей, – это “нирвана”. Другими словами, “угасание, затухание”.

– Я думала, нирвана – это что-то вроде высшего блаженства, – вставляет Алиса.

– Иногда это слово употреблялось в таком значении, ведь оно отсылает к тому, что считается высшей целью, конечной задачей существования. Но на самом деле смысл у него почти обратный. Вообще говоря, нирвану нельзя описать, сказать о ней что-либо невозможно…

– Почему?

– Просто она слишком отличается от всего, что мы знаем, что можем ощутить, представить, описать, назвать… По сути, все наши впечатления, идеи, слова связаны с отдельными друг от друга вещами, с конкретными желаниями и частным жизненным опытом. Так что все это не годится, если нужно описать нечто, лежащее за пределами знакомой нам вселенной. Все, что мы знаем, – это рождения и смерти. Но когда некто растворяется и сливается с “Тем”, с Абсолютом, с безличным вселенским сознанием, для описания этого состояния, которое и зовется нирваной, нет ни слов, ни идей.

– И как до него дойти? – спрашивает Алиса.

– Мы уже там, – смеется Ганеша, – никуда идти не надо! Путь не нужен, как я уже объяснял. Как только все иллюзорные построения насчет индивидуальности, желаний, так называемого реального мира развеются, мы воссоединимся с Атманом, единственным и абсолютным “Я”. Как видишь, конечная цель человека находится совсем в иной плоскости, нежели предыдущие. Три первые (удовольствия, власть, благочестие) относятся к обыкновенной жизни. Тогда как освобождение – вне нее, оно порывает с предыдущими, сжигает все мосты. Потому-то те, кто думает, что достигли ее, порой, в ритуалах, совершают то, что обычно считается запретным, кощунственным или аморальным. Для них границы как бы выбыли из игры. Боль и удовольствие, порок и добродетель, чистое и грязное – все это отжившие противопоставления, на их взгляд.

Алиса снова погружается в раздумья. Озирается. Текущий внизу Ганг, обезьянки под сводами галереи, Ганеша, толпа, опять задремавшая корова, дворцы Варанаси – все расплывается в дымке. Где настоящее? А где мираж? Алиса с любопытством понимает, что больше не знает наверняка. Это странно. Но что еще страннее, она вдруг думает, не меняются ли реальность с иллюзией местами прямо сейчас?

Дневник Алисы

Сегодня я проснулась с новым ощущением. Приятным, мягким, влажным, но непонятным. Открыв глаза, я увидела, что лицо мне лижет огромный, теплый, слюнявый язык. На заре в мою комнату прямо с улицы зашла молодая корова. Похоже, это счастливый знак и мне очень повезло. Уже уходя, корова оставила возле моей кровати огромную лепешку. Кажется, это еще бо́льшая удача! “Наша матушка корова преподнесла вам особый подарок!” – сказала мне хозяйка. Она настояла, чтобы я взяла с собой хотя бы кусочек, в металлическом коробке. И заставила меня поклясться, что я сохраню его на всю жизнь. Вот уж мама обрадуется!

И еще, я начинаю думать, кто я. Алиса или какая-нибудь вещь? И которую жизнь живу – первую или триста семьдесят вторую? Я еще юная или уже вечная? Там, по ту сторону идей.

Что взять за девиз?

“То есть это”

(Чхандогья-упанишада, VI, 8,7)

Я запомнила, что в Индии эта фраза считается “великим изречением”, потому что выражает важную и глубокую истину, способную направить тех, кто хочет понять, как жить.

Мне кажется, что я не то дерево, которое вижу, и не тот пролетающий мимо комар. Я – это я, а то – они. А если и правда так только кажется? Если я – это то? Это не значит, что во мне, Алисе, умещаются дерево, комар и вся вселенная. Это значит, что между деревом, комаром и мной нет разделения. Все мы – одно сознание, а наши отдельные жизни – мираж.

Единственное, что пока неясно, это практические последствия. Чем это поможет найти ответ на вопрос “Как жить?”.

Глава 17. Доктор Будда

Спала Алиса крепко. Открыв наконец один глаз, она не