Уильям Джеймс - Психология Страница 78

20 —833

305

что ни одно млекопитающее, даже обезьяна, не имеет такого большого количества инстинктов, как человек. При вполне законченном развитии каждый из этих инс- тинктов породил бы привычку по отношению к извест- ной группе объектов и задержал бы образование при- вычки по отношению к другой группе объектов.

При нормальном развитии ребенка так и бывает, но в цивилизованном обществе при одностороннем разви- тии время, благоприятное для формирования другого инстинкта, упускается, ребенок не находит под рукой соответствующих объектов, и в его душевном складе возникают пробелы, заполнить которые последующий опыт будет не в состоянии. Сравните безукоризненно воспитанного джентльмена с живущим в городе бедным ремесленником или торговцем; первый в юности по ме- ре развития физических и духовных инстинктов находил всегда под рукой соответствующие им объекты, и в ре- зультате он вступает на арену житейской борьбы воо-руженным с ног до головы. В том, для чего окружаю- щая обстановка не могла дать ему соответствующих объектов, для него явился поддержкой спорт, который и позволил ему пополнить пробелы воспитания. Он по- знакомился со всеми сторонами человеческой жизни, будучи моряком, охотником, атлетом, борцом, школь- ником, оратором, светским человеком, дельцом и т. д.

Юность бедного городского мальчика не протекает так счастливо, и в зрелом возрасте в нем не пробужда- ются даже желания испытать все это. Он уже должен считать себя счастливым, если пробелы в развитии инс- тинктов составляют единственную аномалию в его жиз- ни, так как результатом неестественного воспитания не- редко является извращение природных инстинктов.

Описание страха. Чтобы познакомиться ближе хотя бы с одним инстинктом, я рассмотрю подробнее инс- тинкт страха. Страх вызывается теми же объектами, которые возбуждают ярость. Антагонизм этих двух ду- шевных состояний заслуживает в динамике инстинктов особое внимание. Мы одновременно и боимся того су- щества, которое хочет нас убить, и желаем сами убить его. Вопрос о том, какое из этих двух стремлений дол- жно одержать верх, в каждом отдельном случае реша- ется в зависимости от других побочных обстоятельств, которыми обыкновенно руководствуются только суще- ства, одаренные нашими умственными способностями. Разумеется, эти обстоятельства вносят в реакцию неоп-

306

ределенность; она наблюдается в высших животных, так же, как и в человеке, и потому вовсе не доказывает, будто мы действуем менее инстинктивно, чем они.

Телесные проявления страха чрезвычайно энергичны, наряду с радостью и гневом это одна из трех сильней- ших эмоций, какие только способен испытывать чело- век. Прогресс, наблюдаемый в постепенном развитии животного царства вплоть до человека, характеризует- ся главным образом уменьшением числа случаев, в которых представляются истинные поводы для страха. В частности, в жизни цивилизованных народов стало, наконец, возможным для большого числа людей от ко- лыбели до могилы ни разу не испытать чувства очень сильного страха. Многим из нас надо подвергнуться ду- шевной болезни, чтобы узнать, что такое страх. Вот чем объясняется слепой оптимизм, распространенный в сфере философских и религиозных учений. Ужасы зем- ного существования могут стать для нас надписью на непонятном языке; мы готовы даже усомниться, может ли существо, подобное нам, быть в пасти тигра: такие ужасы рисуются нам в виде картины, которая могла бы украсить ковер на полу той комнаты, где мы так уютно расположились и откуда благодушно смотрим на окружающий мир.

Как бы там ни было, но страх есть неподдельный инстинкт; у человека он — один из самых ранних. Шу- мы, по-видимому, являются главными стимулами стра- ха. Для ребенка, воспитанного внутри дома, большин-cibo шумов вне дома не имеет никакого определенного значения. Они просто пугают его. Вот что пишет по это- му поводу опытный психолог Пере: «Дети от трех до десяти месяцев пугаются гораздо реже под влиянием зрительных, чем под влиянием слуховых впечатлений. У котят (не моложе двух недель) наблюдается обрат- ное явление. Ребенок трех с половиной месяцев среди пожарной сутолоки при виде яркого пламени, от кото- рого разрушались стены, не обнаружил никаких приз- наков удивления или страха, улыбаясь женщине, дер- жавшей его на руках, пока родители выносили имуще- ство. Но звуки рожка при приближении пожарных и шум от колес их машин испугали его, и он заплакал... Я никогда не наблюдал, чтобы ребенок этого возраста пугался даже очень яркой молнии, но мне не раз слу- чалось замечать, что уже самые маленькие дети боятся звуков грома. Таким образом, у детей, мало знакомых

20*

307

с окружающим миром, страх развивается скорее при посредстве слуховых, чем при посредстве зрительных впечатлений» («Psychologie de 1'enfant»).

У взрослых шум весьма заметно усиливает чувство страха. Вой бури — вот что вызывает главным образом то чувство тревоги, которое мы испытываем в открытом море или на морском берегу. Лежа в постели во время сильного ветра, который своим шумом мешал мне спать, я замечал, что каждый сильный порыв на мгновение останавливал биение моего сердца. Собака, бросаясь с лаем на нас, кажется особенно страшной из-за шума, производимого ею.

У нас вызывают тревогу странные на вид люди и странные животные, как большие, так и маленькие, но особенно пугают люди или животные, приближающиеся к нам с угрожающим видом. Чувство страха, вызывае- мое ими, вполне инстинкчивно и предшествует всякому опыту. Некоторые дети, увидев впервые собаку или кошку, начинают реветь благим матом, после чего ино- гда в течение нескольких недель не удается уговорить их погладить этих животных.

Некоторые гады, и в особенности змеи и пауки, вы- зывают страх, преодолеваемый с большим трудом. Не- возможно точно определить, в какой мере страх именно к этим животным инстинктивен и в какой мере отразил- ся в нас под влиянием услышанных о них рассказов. Я убедился на собственном ребенке в том, что страх к гадам развивается у нас постепенно. Я дал в руки сы-ну живую лягушку, когда ему было шесть—восемь меся- цев, а в другой раз, когда ему было полтора года. Впервый раз он быстро схватил ее руками, несмотря на ее оборонительные движения, и в конце концов забрал ее голову себе в рот. Затем выпустил ее из рук, предо-ставив ей полную свободу разгуливать по его груди и лицу и не обнаруживая при этом никакого испуга. Но во второй раз, хотя за это время он не слышал никаких страшных рассказов о лягушке, его почти невозможно было уговорить потрогать ее. Другой мальчик, когда ему был один год, охотно взял в руки очень большого паука, а теперь он боится пауков, но за это время нянька успела напугать его страшными рассказами об этих насекомых. Моя маленькая дочь со дня рождения постоянно видела в доме мопсика, общего любимца на- шей семьи. Около восьми месяцев (если не ошибаюсь) внезапно развился инстинкт страха к собаке и притом

308

с такой силой, что девочка, несмотря на то что постоян- но видела собаку, не могла к ней привыкнуть. Девочка вскрикивала всякий раз, как собака вбегала в комна- ту, и много месяцев спустя еще не решалась ее погла- дить. Нечего и говорить, что внезапная перемена в от- ношениях ребенка к собаке не была вызвана проявле- ниями злости со стороны животного, так как собака по-прежнему оставалась чрезвычайно ласковой. Двое других моих детей боялись в детстве меха. Подобное же наблюдение приводит Рише. Прейер рассказывает о маленьком ребенке, который начинал кричать от стра- ха, всякий раз как его приносили на берег моря.

Одиночество в детстве служит одним из главных источников страха. Само собой понятно телеологическое значение как этого факта, так и того, что дети, проснув- шись и не найдя около себя никого, проявляют страх непрерывным криком. Черные предметы и в особенно- сти темные места, ямы, пещеры и т. п. вызывают весь- ма сильное чувство страха. Как этот вид страха, так и боязнь одиночесгва, боязнь быть «потерянным» объясняют в настоящее время, согласно модной гипоте- зе, влиянием опыта, унаследованного от предков. Вот что говорит по этому поводу Шнейдер: «Всем известно, что люди, особенно в детстве, боятся входить в темную пещеру или в тенистый лес. Чувство страха при этом, с одной стороны, несомненно, возникает отчасти вслед- ствие того, что мы, согласно читанному и слышанному нами от других, думаем, будто в таких местах могут скрываться опасные звери. Но, с другой стороны, необ- ходимо предположить, что этот страх, вызываемый из- вестным восприятием, до некоторой степени прямо унас- ледован нами. Дети, которых никто никогда не запу- гивал страшными сказками, тем не менее, очутившись в темном месте, пугаются и начинают кричать, в особен- ности если при этом в темноте начинают раздаваться какие-то звуки. Даже взрослый человек, находясь один в лесу ночью, может легко подметить в себе неприят- ное чувство робости, которое неизбежно будет овладе- вать им, хотя он вполне уверен, что кругом нет никакой опасности... Этот страх темноты многие испытывают да- же у себя дома, хотя в темной пещере или в лесу он гораздо сильнее. Подобный инстинктивный страх станет нам вполне понятен, если мы примем во внимание, что нашим диким предкам в течение бесчисленного множе- ства поколений приходилось встречать в пещерах опас-