Традиции & Авангард. №3 (10) 2021 - Литературно-художественный журнал Страница 60

его бабу, подходил и валил, подходил и валил! Мальчошку, девиц… Я палил в их головы как в консервные банки, они все обалдели от удивленья: неужели так можно с живыми людьми?! – Да можно, я Пётр Ермаков!». Шестаков вобрал в себя всю энергию цинизма и ненависти и воплотил ее на сцене, показав, насколько безжалостным может быть человек, в какое озлобленное чудовище он превращается. Здесь нет хороших или плохих. Важно то, что режиссеру удалось сохранить принцип человеческой трансформации в зависимости от ситуации, в которой он пребывает.

В финале происходит срыв масок, и еще недавно восседавший на трибуне Имперский Маг снимает свой белоснежный колпак, и зрители узнают в нем беспомощного и слабого царя Николая. Молодому и талантливому Никите Устьянцеву всегда удается внести трепетность в образ своего героя: мимика, тон, голос, паузы – все это получается легко и обаятельно, что просто потрясает. Ангельский взор Устьянцева присущ немногим, и место его в этой роли – вопрос дискуссионный, требующий размышлений, но именно в этот момент концентрация любви и нежности в одном человеке, в одном актере перерастает в зрительское восхищение, проклевывающееся сквозь слезы переосмысления истории.

Лариса Абашева всегда увлекает зрителя в уникальный и одновременно странный мир, непохожий на остальные, и в этом ее прелесть. Нам остается наблюдать за тем, как режиссер находит новые способы самовыражения и воплощения идей на сцене.