Хулиганка для ботаника - Виктория Рогозина

Хулиганка для ботаника

Пролог

— ОРЛОВА!!! — разнеслось по коридору сразу за звоном стекла.

Через пять минут Алиса уже стояла в кабинете директрисы, запрокинув голову и со скучающим видом разглядывая трещину на потолке. В её взгляде не было ни раскаяния, ни удивления — разве что лёгкая скука.

Девушка выглядела так, будто только что сошла с обложки глянцевого журнала: длинные розовые волосы каскадом спадали на плечи, а серо-голубые, холодные как лёд, глаза лениво скользили по кабинету, в котором она бывала слишком часто. Чёрная лакированная куртка с молниями и капюшоном подчёркивала её упрямый характер и полное безразличие к школьным правилам.

— Четвёртое окно за неделю! — визгливо кричала директриса, пунцовея лицом. — Ты — настоящая катастрофа для нашей школы, Орлова! Катастрофа с большой буквы! Учителя боятся, дети в шоке, завхоз плачет! Что ты вообще здесь забыла?!

Алиса равнодушно пожала плечами. Директриса тяжело выдохнула и, с шумом опустившись в кресло, протёрла виски. — С понедельника можешь идти в свою новую школу, — устало сказала она, не глядя на Алису. Та тихо фыркнула, развернулась и, не торопясь, вышла в коридор. Через несколько секунд за дверью послышался громкий треск, чей-то возглас боли, а потом чей-то полный отчаяния крик:

— ОРЛОВА!!!

Директриса устало сняла очки и отложила их на стол. На мгновение она просто сидела, закрыв глаза, будто собираясь с силами. Затем потянулась к стопке бумаг и пролистала до нужной страницы. Верхний угол был помечен штампом: «Программа Шанс». Суть её заключалась в том, чтобы дать путёвку в жизнь — переводить пять лучших и пять худших учеников в элитный колледж с психологической поддержкой, новыми условиями и, как утверждали буклеты, «персональным вниманием к судьбе каждого».

— Ни лучше, ни хуже... — пробормотала она себе под нос, вглядываясь в фамилию «Орлова, Алиса Сергеевна», — средний балл, ноль мотивации, поведение — как на минном поле. Семья… — она взглянула на прилагаемую справку и сморщилась. — Бабушка, дважды сменённый опекун, мать — скрылась в неизвестном направлении, отец —…

Она не стала дочитывать.

— Зато — вечно в первых рядах на спортивных. И вечно что-то ломает, крушит или поджигает, — снова вздох. — Как ураган. Нет, как… как торнадо в юбке. Да ещё с розовыми волосами.

Где-то за дверью снова послышался шум — то ли упал стул, то ли кто-то споткнулся о ведро. Следом прозвучало угрожающее:

— Клянусь, Орлова, ты меня доведёшь!

Директриса устало откинулась на спинку кресла и уставилась в потолок.

— Ну хоть там кто-нибудь справится с этой катастрофой, — пробормотала она, вновь надев очки и ставя подпись на последнем листе заявления о переводе. — Если не справятся — им же хуже.

Директриса медленно, почти задумчиво провела пальцем по подписи, будто сомневаясь, но уже поздно — ручка поставила точку, и бумага ушла в дело.

Она грустно улыбнулась.

— Может, это и правда шанс… — пробормотала, глядя в окно. — Может, не только для неё, но и для нас всех.

Элитный колледж, конечно, был не просто школой. Он имел статус, деньги и мощного спонсора — одну из тех загадочных частных корпораций, что любят «инвестировать в будущее». У каждого «проблемного» ученика там был ментор, психолог, индивидуальный план развития и — что особенно важно — никто не знал прошлого. Успехи начинались с чистого листа.

Орлова, возможно, впервые в жизни получит не выговор и штраф за разбитое стекло, а нормальную спортивную секцию, тренера, который не кричит, а учит, и... может быть, даже обретет веру в себя.

Директриса чуть прищурилась. В глубине души ей этого очень хотелось — чтобы розововолосая катастрофа превратилась хотя бы в стихийное, но управляемое явление.

И в этот момент, как будто по сценарию, по коридору сотрясся новый звук разбиваемого стекла, за ним последовал крик:

— ДА КАК ЭТО ВООБЩЕ ВОЗМОЖНО?!

— ОРЛОВА! — закричали в унисон трое преподавателей, явно в состоянии коллективной паники.

Директриса не вздрогнула, не ахнула. Она просто медленно убрала документы в папку, закрыла её, аккуратно сложила руки на столе и с тихим спокойствием прошептала:

— Хорошо, что с понедельника она будет не наша.

Глава 1

Алиса Орлова шла по тротуару, жуя жвачку с такой яростью, словно это была не резиновая масса, а чей-то нервный комментарий, который она мысленно пережёвывала и перемалывала. В ушах гремела музыка — тяжёлый бит, грубые слова, в которых она находила единственное, что хоть как-то отзывалось внутри.

Колледж был впереди — высокий, стеклянный, с ухоженными клумбами и камерой на каждом углу. Всё в этом здании казалось слишком правильным, слишком чистым и чужим. Алиса шла к нему, как на штурм, как будто знала: он попытается её переварить — и подавится.

В рюкзаке, кроме сменной одежды и пары тетрадей, был баллончик с краской и старая фотография — бабушка с ней на даче, обе в смешных панамках, обнимаются и смеются. Это было ещё тогда, когда мир не казался ей кривым и злым.

Бабушка старалась, насколько могла. Кормила, укутывала, проверяла дневники, говорила: «Лисёнок, не надо драться, умных всегда боятся». Но годы шли, здоровье уходило, и «добрые» соседи всё чаще звонили в опеку.

— Ребёнок в опасности,

— У неё волосы розовые,

— Она связалась в дурной компанией!

И вот, однажды пришли люди с папками и холодными глазами, и стало понятно: долго они вдвоём не протянут.

Новая школа, как говорили, была «возможностью». А для Алисы — очередной клеткой, просто с блестящими стенами. Она шмыгнула носом, не вынимая наушников, и, не сбавляя шаг, толкнула калитку.

— Ну давайте, — пробормотала она себе под нос. — Удивите меня, если сможете.

Бабушки не стало год назад. Просто однажды утром — тишина в квартире, на кухне не закипел чайник, не зашаркали тапки. Алиса нашла её в кресле с раскрытой книгой на коленях и выражением лёгкой усталости на лице, как будто она просто задремала. Только не проснулась. С тех пор в квартире стало особенно тихо, особенно пусто.

Алиса не плакала. Она будто сжалась внутрь, как пружина. Начала всё чаще зависать в спортзале. Играть с пацанами в футбол и баскетбол — грязно, шумно, по-мужски, без лишних слов. Там ей не говорили, что она «странная» или «трудный