Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг Страница 14

— Ваша туфелька, принцесса.

Я выхватила обувь, быстро обулась и поправила халат. Лицо горело так, что можно было жарить на нем яичницу без плиты.

— Инцидент исчерпан, — отрезала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Продолжаем ревизию… Никому не говорите, пожалуйста.

— Конечно, конечно, — он галантно, или издевательски, махнул рукой в сторону закромов. — Морковь оставляем? Или шапкой её напугаем, чтоб выпрямилась?

Я посмотрела на ящик с кривыми корнеплодами. Потом на Михаила, который все еще улыбался, вспоминая мой акробатический этюд.

— Оставляем, — вздохнула я. — В конце концов, в супе-пюре никто не увидит её морального уродства.

Я взяла свой планшет и направилась к выходу, стараясь ступать осторожно и обходить темные углы.

— Марина, — окликнул он меня у лестницы.

Я обернулась.

Михаил стоял под лампой, подбрасывая в руке ту самую очищенную морковку.

— А вы ничего такая, — сказал он просто. — Когда не строите из себя Снежную Королеву. И визжите громко. Мне нравится.

Я фыркнула, развернулась и застучала каблуками вверх по лестнице, подальше от этого подземелья, от этой шапки и от этого невыносимого мужчины, который, к моему ужасу, оказался прав насчет вкуса.

«Сладкая, дура», — пронеслось у меня в голове.

И самое страшное было то, что я не знала, к кому относилась эта фраза больше — к моркови или ко мне самой.

Глава 10

Дверь кухни распахнулась с таким грохотом, будто её выбивали тараном.

На пороге стоял Пал Палыч. Его лицо, обычно бледно-серое, сейчас приобрело оттенок вареной свеклы. Галстук сбился на спину, а очки запотели так, что он напоминал крота, вылезшего на солнечный свет.

— Марина Владимировна! Миша! — взвизгнул он, хватаясь за косяк, чтобы не упасть. — ЧП! Код красный! Он приехал!

Мы с Михаилом переглянулись через нашу «красную линию». Я как раз калибровала термощуп, а Михаил точил свой любимый тесак.

— Кто приехал? — спокойно спросил Михаил. — Папа Римский? Или проверка из санэпидемстанции?

— Хуже! — Пал Палыч замахал руками. — Эдуард Вениаминович Клюев! Замминистра по региональному развитию чего-то там! Он проездом! У него «Майбах» на нашем грейдере подвеску пробил!

— Бывает, — философски заметил Михаил. — Грейдер — он классовых различий не признает.

— Миша, не ерничай! — директор чуть не плакал. — Он голодный! Злой! Требует обед! И не просто обед, а «что-то соответствующее его статусу». Я ему предложил рассольник, так он на меня так посмотрел… как на таракана в супе. Сказал: «Я не ем помои. Удивите меня. Или я ваш санаторий закрою на реконструкцию лет на пятьдесят».

Пал Палыч подбежал ко мне и молитвенно сложил руки.

— Марина Владимировна! Спасительница! Вся надежда на вас! У нас в холодильнике только судак, которого дядя Вася утром поймал, и та самая морковь. Сделайте чудо! Пожалуйста! У меня ипотека!

Я медленно выпрямилась. Внутри, где-то в районе профессиональной гордости, щёлкнул тумблер. Вот оно. Момент истины.

Всю неделю я билась с кашами, омлетами и непониманием местных жителей. Я кормила людей, для которых вершиной гастрономии был майонез. И вот, наконец, судьба послала мне человека, способного оценить «Искусство». Чиновник, VIP, человек с деньгами и, вероятно, с вкусом.

— Успокойтесь, Павел Павлович, — мой голос зазвенел стальными нотками уверенности. — Выведите гостя в банкетный зал. Найдите лучшую скатерть. И дайте мне сорок минут. Я приготовлю ему судака так, что он забудет про свою подвеску.

— Спасибо! — выдохнул директор и умчался, сверкая пятками.

Я повернулась к своему столу. Глаза горели азартом.

— Ну что, Михаил, — бросила я через плечо. — Отойдите в сторону. Сейчас будет работать мастер. Мне нужна тишина и, возможно, ваша помощь в качестве су-шефа. Будете подавать инструменты.

Михаил хмыкнул, но тесак отложил.

— Валяйте, Шеф. Только учтите, Клюев — мужик вредный. Ему угодить сложнее, чем медведю шатуну.

— Я кормила олигархов, которые едят золото на завтрак, — отмахнулась я. — С чиновником средней руки я справлюсь.

* * *

Началась магия. Это был мой звёздный час. Я чувствовала себя дирижером, управляющим оркестром вкусов.

Свежайший судак, с прозрачными глазами был мгновенно разделан моим японским ножом. Филе отправилось в вакуумный пакет с маслом нуазет, жженое сливочное масло с ореховым ароматом, и веточкой тимьяна.

— Температуру в «инкубаторе» на пятьдесят два градуса! — скомандовала я.

Михаил молча, без единой шутки, подкрутил реле на своем самодельном су-виде.

— Есть пятьдесят два.

Морковь. Та самая, уродливая, «нантская». Я нарезала её тончайшими слайсами, замариновала в уксусе из бузины. Остатки превратила в пюре с добавлением имбиря и апельсиновой цедры, взбила блендером до состояния воздушного крема.

— Мне нужна текстура земли, — бормотала я, носясь по кухне. — Бородинский хлеб! Михаил, сушите хлеб! Быстро!

Михаил схватил ломти хлеба, кинул их на свою раскаленную чугунную плиту. Через три минуты он вернул мне идеально подсушенные сухари. Я смолола их в блендере с чернилами каракатицы, они у меня всегда с собой, в косметичке, рядом с помадой, и сушеными грибами.

Получилась черная, ароматная крошка, имитирующая карельскую почву.

Через тридцать пять минут блюдо было готово.

На огромной белой тарелке, единственной приличной во всем санатории, лежало нежнейшее филе судака, приготовленное в су-виде и слегка опаленное горелкой. Рядом яркие капли морковного крема, маринованные ленты моркови и «земля» из хлеба. Украшала все это микро-зелень, которую я выращивала на подоконнике в номере.

Это было совершенно. «Судак конфи с текстурами карельского леса».

— Красиво, — признал Михаил, глядя на тарелку. — Даже есть жалко. Выглядит как картина, которую на стену вешать надо.

— Это высокая кухня, Михаил, — я вытерла пот со лба. — Люся! Неси!

Люся, дрожа от страха, подхватила тарелку.

— Стой, — остановила я её. — Я пойду сама. Я хочу видеть реакцию. И я хочу, чтобы он знал, кто автор этого шедевра.

Я сняла фартук, поправила китель, пригладила волосы. Посмотрела на свое отражение в нержавейке холодильника. Идеально.

— Идемте, Михаил. Вы тоже заслужили минуту славы. Вы крутили ручку термостата.

Михаил странно посмотрел на меня. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сомнение, но он кивнул и пошел следом.

* * *

Банкетный зал был пуст, если не считать одного стола у окна. За ним сидел Эдуард Вениаминович Клюев.

Это был грузный мужчина с красным лицом и шеей, которая плавно перетекала в плечи. На пальце у него сверкал перстень, а на столе лежал телефон последней модели. Пал Палыч стоял рядом, не дыша, с полотенцем через руку.

Клюев ковырял вилкой моё блюдо.

Мы вошли в зал и остановились в нерешительности.

Чиновник отправил в рот кусочек рыбы. Потом немного пюре. Он жевал медленно, глядя в окно на заснеженное озеро.

Вдруг