За твоей спиной - Лина Коваль Страница 14

— Ты самая вредная, взбалмошная и независимая женщина из всех, что я знаю! — ворчит Хаджаев хрипло.

Расстраиваюсь, потому что своей независимостью я всегда гордилась, а сейчас она звучит не очень комплиментарно.

— Разве это плохо, Расул? Когда женщина самостоятельная?

— Точно нехорошо. Женщина должна быть кроткой и послушной.

— Не быть мне кавказской женой, — закатываю глаза.

Смотрим друг на друга так, будто насмотреться невозможно.

— Первой женой точно не быть, Таня, — отпускает он тоже шутливо и обхватывает ладонями мое лицо.

— А второй я не буду никогда!..

— Мама! — кричит Лука, возвращая меня в реальность.

— Что? — вздрагиваю и потираю плечи.

— Как называется тот суп? Красный, помнишь, мне еще в кафе понравился?

— Борщ, — тихо подсказывает Марьям, пока ставит перед ним тарелку.

— Нет. Это был гаспачо, — поправляю ее задумчиво. — Спасибо, — благодарю за свою порцию.

Взяв ложку, принимаюсь за домашнюю вкусную еду и с удивлением наблюдаю за сыном, который, совершенно не стесняясь и не зажимаясь, берет из миски хлеб и крошит его в бульон.

— Сын сказал, что вам нужны вещи? — спрашивает Марьям.

— Было бы неплохо, — киваю, опуская взгляд.

— Завтра съездим к Дзаитовым. У них магазин возле набережной. Там есть и женская одежда, и детская. Купите все, что нужно.

— Хорошо, спасибо.

Продолжая за нами ухаживать, она ставит на стол красивый фарфоровый чайник, чашки и конфеты.

— И за обед спасибо. Вкусно, — смотрю в тарелку.

Суп для меня непривычный — слишком жирный и мясной, но, учитывая, что это первая горячая еда за сутки, я не жалуюсь.

— Ешьте, — она сухо кивает.

Отвернувшись к мойке, начинает чистить картофель. По всей видимости, уже на ужин.

— Давайте, я вам помогу? — предлагаю, даже не подумав.

Просто неудобно становится.

— Отдыхайте сегодня. Сын твой болеет. Я морс сделала. Дай ему, — убирает полотенце с кувшина.

— Спасибо, — в сотый раз благодарю.

Оказавшись в комнате, отведенной для Луки, помогаю ему раздеться и даю лекарства. Пока укладываю спать, гоняю мысли о Мадине. Она мне не показалась стервой, но внутренний голос кричит о том, чтобы я не делала поспешных выводов.

Решив отдохнуть, иду в свою комнату и возвращаюсь с книгой. Пытаюсь вникнуть в текст. Периодически дергаюсь в поисках мобильного телефона. Когда вспоминаю, что его нет, успокаиваюсь. В современном мире не так просто не привыкнуть к гаджету. В моем айфоне было все, начиная от банковских приложений и заканчивая женским календарем.

Голоса с улицы отвлекают. Невольно прислушиваюсь к ним до тех пор, пока не слышу знакомый.

Он приехал?

Подскочив, убираю штору.

Дыхание задерживаю. По ногам, животу, груди и обратно мурашки пробегают.

Расул.

Энергетика бешеная.

В черном деловом костюме он стоит посреди двора и сосредоточенно говорит с кем-то по телефону. Правая рука медленно потирает шею, опускается, отводит полу пиджака и замирает на поясе, акцентируя мое внимание на идеально ровном торсе.

Любуюсь, как дура, чужим мужем. Бегаю от своего, а с ума схожу по чужому. Где справедливость?

Тут же себя одергиваю.

Мурашки — в топку. Все хотелки — туда же.

Закончив разговор, Расул резко поворачивается и смотрит на меня. Улыбаюсь неловко и киваю. Отвечает.

Я замечаю, что он за утро успел подстричься. Грущу. Чуть отросшие волосы идут ему больше, потому что немного вьются. Это придает мягкости обычно строгому лицу.

Расул хмурится и еще раз кивает, будто бы спрашивает: как дела?

Я улыбаюсь.

Нормально.

Он отворачивается и заходит за угол дома, а я с бьющимся в груди сердцем жду, что он зайдет, но слышу звук отъезжающей машины.

Глава 14. Татьяна

На набережной в будний день совсем немного людей. С интересом поглядывая в сторону моря, выбираюсь из микроавтобуса и подхватываю сына на руки. Температура отпустила, поэтому мы поехали сюда.

— Вы пока заходите в магазин, — кивает Марьям на блестящую вывеску и надевает холщовую сумку на плечо. — Мне надо новые ткани посмотреть. Слава Аллаху, вырвалась от домашних дел.

Я разглядываю ее спокойное симпатичное лицо, совсем капельку тронутое благородными морщинами. Вне дома Хаджаева стала более общительной и разговорчивой.

По дороге сюда она рассказывала про город и его историю. Было интересно.

— Конечно, Марьям, не переживайте. Мы с Лукой сами справимся.

Схватив детскую ладонь и улыбнувшись всегда хмурому Бубе, спускаюсь по лестнице и толкаю стеклянную дверь.

— Добрый день, — тут же поднимается со стула немолодая полноватая женщина.

— Здравствуйте, — расстегиваю замок на спортивной кофте. Здесь жарко. — Нам нужна одежда. Для меня и для моего сына.

— Меня зовут Алия, я хозяйка этого бутика, — торжественно произносит она, осматривая нас. — Детский отдел у нас во-о-он там, — указывает на дверь. — Пойдемте за мной. А какой размер у такого чудесного молодого человека?

— Сто шестнадцать уже, наверное, — чуточку теряюсь. — Но надо будет примерить…

В небольшом зале одежда висит на специальных вешалках. Для мальчиков ассортимент, как всегда, невелик. Мы довольно быстро примеряем два теплых костюма, выбираем три футболки, пижаму и непродуваемую куртку. Добавляю в стопку с одеждой носки и трусы.

Посмотрев на Луку, решаю, что шапка сгодится и прежняя.

— Этого пока достаточно, — командую.

— Мама, а можно мне еще такую футболку? Красную, с машинкой? — спрашивает сын, выставляя указательный палец.

Я перевожу удивленный взгляд на Алию, она подбадривающе улыбается.

Теряюсь.

Лука ведь никогда не проявлял интерес к тому, во что был одет. Никаких истерик или чего-то подобного. Максимально удобный ребенок, с детства привыкший, что свое мнение лучше оставлять при себе.

— Конечно, можно, малыш, — радостно соглашаюсь. — Посчитайте нам еще эту футболку… Может, ты еще хочешь что-нибудь, Лу?

— Нет. Только это, мамочка.

Мы возвращаемся в женский отдел, и я принимаюсь выбирать что-нибудь для себя. Это сделать непросто, потому что мой сорок второй размер всего за неделю усох до сорокового, стремящегося к тридцать восьмому.

— Я вам покажу платья, которые мы сами производим. Их шьют по спецзаказу. Вам понравится широкий ремень на пуговицах. Сможете затянуть его и тогда будет незаметно, что в талии великовато.

— Отлично, — тут же соглашаюсь.

В примерочной надеваю мягкое трикотажное платье до пола, а затянув действительно широкий пояс, о котором говорила Алия, кручусь перед зеркалом. Заглядываюсь, медленно водя ладонями вдоль живота.

Жемчужно-голубой оттенок, безусловно, мне идет. Сразу хочется уложить волосы свободными волнами, как раньше, и подкрасить губы персиковым блеском.

— Я возьму это платье, — решаюсь.

— Есть еще платок в тон, — заглядывает Алия и с явным одобрением смотрит на мое отражение. —