Мандаринка для босса - Милана Лотос Страница 19

— Я подумаю.

Глава 20. Тетя Глаша

Чего тут думать, конечно, я пойду. Сказала я себе и припустила в дом, пока не передумала и не полезла к нему целоваться. Ох, до чего же он красивый и невероятно сексуальный. Внутри всё скручивается тугой пружиной, когда прикасается ко мне. А как он целуется, с ума можно сойти. Похоже, я встретила мастера по поцелуям.

Лишь бы не сглазить.

У самой двери оглянулась и увидела, что Костя вылез из машины и стоит, пялится на меня. Глаз не сводит, злодей. Мой прекрасный злодей.

Улыбнулась и помахала ему лишь пальчиками. Кокетка, не иначе. Вбежала в дом и, сбросив куртку, тихо зашла на кухню.

— Мама! — Вскрикнула я так громко, что мама, не видя меня, подпрыгнула у плиты.

— С ума сошла! Я чуть коньки не отбросила. А ведь я уже совсем не молодая.

— Прости мамуль, — кинулась к ней и обняла, положила голову на плечо, — меня на свидание пригласили.

— Вполне ожидаемо. Павел?

— Кто? Какой ещё Павел? — Сморщилась и села на стул. Осмотрелась вокруг, Лизы не было. Встала и пошла в гостиную, дочка уже вовсю играла в свои любимые игрушки и одновременно смотрела “Машу и Медведя”.

Вернулась на кухню и поняла, что мама продолжала говорить, видимо, не заметив, что я вышла.

— Что?

Мама повернулась и хмуро на меня взглянула.

— Что, что?

— Не расслышала, что ты сказала. Я выходила на пару секунд.

— Я говорю, какой, какой — Павел Николаев, естественно, отец твоей дочери.

— Нет, конечно. Не он! Хотя…, - я усмехнулась, вспомнив представление, что устроил бывший в центре города. — Он сделал мне предложение.

— Не может быть! — Мама вытерла руки и повесила полотенце на крючок. Поставила тарелку с котлетами на стол и села рядом со мной. — Рассказывай!

— Нечего рассказывать. Он идиот и этим всё сказано.

— Мне кажется, ты делаешь слишком поспешные выводы. Может, он и правда любит тебя и хочет вернуться. Всё осознал, раскаялся, понял, что жить без тебя не может.

Взяла вилкой котлету и положила кусок в рот. Причмокнула. Просто тают во рту. Как они у мамы, получаются такие сочные? Я как бы ни пробовала их делать — хоть на помойку сразу. Жёсткие словно стельки и сухие как пережжённая земля. В общем, грусть и печаль.

— Да, мама, всё именно в таком порядке. Не обольщайся на счёт Павла, тут явно дело пахнет керосином.

— Ну, как знаешь, а на свидание-то кто пригласил?

— Костя. — Расплылась я в улыбке и почувствовала, как сердце часто-часто забилось.

— Ох, дочка. Смотри, как бы ни разбил он твоё сердечко. Плакать будешь.

— Мама, я уже не ребёнок. Я буду аккуратной. И тем более, это просто свидание. Завтра Костя уезжает, и мы с ним теперь увидимся только после праздников, на работе.

— Хорошо. Хорошо. Я тебя предупредила. — Налила в кружку молока и поставила передо мной. — Ты к тётке Глаше заходила?

— Тьфу ты. Забыла. — Сделала глоток молока, поднялась и пошла в прихожую. — Я быстро, одна нога здесь — другая там.

— Иди уже.

Дом тётки Глаши находился совсем рядом. Через два дома, после нашего. Помню, в детстве, когда мама задерживалась на работе, я приходила к соседке и оставалась у неё. Меня кормили, поили, делали со мной уроки до прихода мамы. Тётка Глаша была хорошей и доброй. Мужа у неё не было, только дочь и парочка внуков. Да и те жили в другом конце города и редко её навещали. Вот это и обижало, женщина была уже не молодая.

— Тёть Глаш! Вы дома? — Крикнула я, находясь у ворот старого покосившегося заборчика. Тишина. Может, спит. Послеобеденный сон — обязательная процедура для всех, кто плотно поел и никуда не торопиться.

Открыла калитку и вступила на узкую тропку, ведущую к дому. Снег здесь давно никто не чистил, а вытаптывался валенками. И судя по засыпанным следам, из дома не выходили как минимум сутки.

Родственники, видимо, опять не приезжали, а ведь сейчас новогодние праздники идут. А это как все знают, самый семейный праздник, жаль, что тёти Глаши это не касалось. Хотя, мне кажется, мама Новый год отмечала с соседкой.

Постучалась, в жутком предчувствии и снова позвала женщину.

— Тётя Глаша! Это Маргарита, ваша рыжая соседка. — Дёрнула дверь и она оказалась не закрытой. — Да, ё-моё! Что же это?

Медленно вошла в прихожую и огляделась. Свет был везде выключен, а вот в гостиной я услышала голоса.

— Тётя Глаша… — еле слышно прошептала, видимо, голос от страха пропал. Шагнула в сторону залы и поняла, что это телевизор. А вот рядом, на диване лежала пожилая женщина и, кажется, спала. Я выдохнула и подошла ближе. Наклонилась и потрепала за руку. Никакой реакции. Попробовала ещё раз. То же самое. Проверила пульс. Слабый, почти не прощупывался. Наклонилась к лицу и послушала дыхание: поверхностное.

В такие моменты я обычно брала себя в руки и начинала быстро думать и соображать. Проверила карманы куртки, ничего. Телефона не было. Дома оставила. Посмотрела вокруг, в поисках аппарата, но на тумбочке, где он обычно лежал, стояла только тёмная бутылка, без этикетки и пробки. Рядом находился стакан, с красновато-коричневой жидкостью на дне. Взяла его и понюхала. Поморщилась. Что за странный горьковатый запах. Чего-то он мне напоминал? Никак не могла вспомнить, что?

— Я сейчас! — Крикнула я тёте Глаше и сжала её руку. — Мне нужен телефон! Я сейчас. Вызову только скорую. — Говорила я уже себе, выбегая из калитки и мчась со всех ног к своему дому.

Глава 21. Неожиданное открытие

В таких случаях всё делается на автомате. Никаких эмоций и соплей. Одни сплошные механические действия.

Путь от дома соседки до моего. Поиск телефона, набор номера и сообщение информации в службу спасения.

Дольше всех тянется ожидание. Томительное, выматывающее. Но на удивление скорая приехала довольно быстро. Поэтому через десять минут, я вместе с тёткой Глашей ехала в карете скорой помощи в ближайшую больницу.

Тащить Лизончика в это заведение я не хотела, поэтому переживающая мама осталась дома с внучкой, сидеть на телефоне и ждать новостей. Я же пообещала ей, что всё будет хорошо. Хотя, как говорят врачи, такого обещать ни в коем случае нельзя, всё в руках Бога.

В больнице соседку Глашу тут же забрали в реанимацию, а я осталась ждать в приёмном покое. Спокойно сидеть я не могла, поэтому ходила из угла в угол