Человек государев 8 - Александр Горбов Страница 35

— Возможно. Но я-то не девица! И Соболев с Черновым тоже.

— Так у вас наши характеристики перед глазами, господин Корш о нас всю подноготную знает. Соболеву мы, ещё когда знакомились, о себе рассказали. А Яшке любые байки полезно послушать, пускай опыта набирается.

— Матушка наша действительно знаменитая дрессировщица, после смерти деда цирк достался ей. Никто так, как она, с тиграми да львами управляться не умеет. Ни родные братья, ни старшие сыновья, когда подросли — никто Аграфену Распашную не перещеголял. То, что она гастролирует по всей стране, — чистая правда.

— И матушка действительно пишет вам нежные письма?

Распашные снова переглянулись, но теперь уже с некоторым смущением.

— Мы в детстве озоровали сильно, — признался Борис. — Да ещё способности к магии у нас проявились.

— Матушка бранилась, что это в отца, но кто наш отец — не говорила.

— Заклинаниям нас не учили. Да и некому было, откуда в цирке маги? Только один и был, старый пьяница-фокусник.

— Бывший боярин, в своё время остался без гроша. Энергии его Истока только на фокусы и хватало. Он карточными колодами жонглировал, в зрителей их запускал, а потом загаданные карты вытаскивал.

— Вот это заклинание мы и подсмотрели.

— А у воздушных гимнастов был аттракцион, «Небесная мистерия». Оборудование работало на малахириуме. Трапеции поднимались и опускались, качели по арене перемещались, канат регулировался. Цирк у деда богатый был.

— Когда мы разузнали, как это работает, дотянулись до энергии малахириума.

— И подняли вверх цирковой шатёр прямо во время представления.

— Но получилось немного неудачно, мы с заклинанием напутали. В шатре разбушевался ветер. Со зрителей шляпы посдувало, дамам юбки задрало, с супруги околоточного надзирателя парик улетел.

— Ух она вопила! — воскликнул Борис. — До сих пор эти вопли вспоминаю как самую волшебную музыку. Премерзкая была тётка.

— Но матушка после этого сказала, что сил её больше нет, и отвезла нас в кадетский корпус, — вздохнул Леонид.

— Вся труппа, когда нас провожала, крестила вслед — только бы взяли! Только бы мы назад не вернулись.

— Чтобы уж больше никто в волшебный ящик вместо белого кролика не подкладывал чумазого поросёнка.

— И портрет городского головы, который велено было в конце представления из-под купола опускать, не подменял на плакат с голой девкой.

— У матушки был знакомый, который сделал нам протекцию. Нас проверили на способности к магии и приняли в кадетский корпус, — закончил Леонид.

— Вот и вся история, ваше высокоблагородие. Честью клянёмся, на сей раз правда — от первого слова до последнего, — заверил Борис.

— Н-да, — только и сказал я.

* * *

Остаток дня я провёл, занимаясь оформлением документов для командировки и давая указания Соболеву с Василисой — чем им заниматься в отсутствие меня и близнецов. А сам думал о том, что командировка в Самарканд продлится никак не меньше месяца, и надо бы предупредить об этом Лизу. Мне очень хотелось попрощаться с ней лично, а не письмом.

Звонить Лизе напрямую я не рисковал. Корш недвусмысленно дал понять, что любой телефонный разговор великой княжны может быть прослушан как Тайным приказом, так и нашим ведомством — для её же блага, разумеется. Связь мы договорились держать через Агнессу Леопольдовну. Она не того полёта птица, чтобы люди Одоевского не спускали с неё глаз.

Я пытался дозвониться до Агнессы несколько раз, начиная с обеда, но телефонистка неизменно говорила, что трубку на том конце не берут.

Что же делать? И тут я вспомнил о своём соседе, генерале Репнине. Если не ошибаюсь, его старинная симпатия в отношении Агнессы Леопольдовны обрела вторую молодость. Быть может, он знает другой способ связаться с подругой…

Ободрённый этой мыслью, автомобиль я поставил, не доезжая до нашего дома, перед особняком генерала. Взбежал на крыльцо и постучал в дверь бронзовым молотком.

— Их превосходительство отсутствуют, — сообщил мне открывший дверь слуга — пожилой, как сам генерал. Репнин говорил, что когда-то он был его денщиком.

— Вот как? — вздохнул я. — Очень жаль. Не подскажешь, как скоро он вернётся?

Честное слово, я этого не хотел! Захребетник называл то, что происходило со мной, загадочным словом «профдеформация». Мой взгляд сам, помимо воли, выхватывал из окружающей обстановки нехарактерные для неё детали.

И сейчас я увидел, что калоши генерала, якобы отправившегося на прогулку, стоят на привычном месте под вешалкой. Хотя Репнин надевал их неизменно, в любую погоду!

А на самой вешалке рядом с верхней одеждой Репнина висели знакомый кружевной зонтик и дамская летняя накидка.

Глава 17

Грузинские князья

— Не могу знать, — объявил слуга.

Я понял, что чувствует он себя неловко. Видимо, нечасто старику приходилось врать.

— Жаль, — громко, в полный голос, повторил я. — У меня есть что сообщить доброй знакомой его превосходительства, Агнессе Леопольдовне. Я вот уж полдня безуспешно пытаюсь до неё дозвониться. Хотел спросить у его превосходительства — быть может, совершенно случайно, он сегодня увидит эту достойную даму?

Слуга растерялся окончательно.

— Не могу знать, — пробормотал он. — Но вы не волнуйтесь, Михаил Дмитриевич. Как только его превосходительство появятся, я сразу же…

— Я здесь, — объявил Репнин.

Он вышел в прихожую, запахивая халат.

Я — опять же, совершенно не специально! — заметил, что рубашка под халатом расстегнута, да и сам генерал имеет вид несколько взъерошенный. Глаза его горели молодым огнём.

— Я уж вернулся, Макар, и прилёг вздремнуть, — бодро сказал Репнин слуге. — Ты просто не заметил.

Слуга открыл было рот, но тут же его закрыл.

— Что случилось, Михаил Дмитриевич? — повернулся Репнин ко мне. — Вы разыскиваете Агнессу Леопольдовну, верно я услышал?

— Совершенно верно.

— В таком случае вам исключительно повезло. Агнесса Леопольдовна любезно обещала зайти ко мне сегодня вечером выпить чаю.

— Вот как? — обрадовался я, старательно не глядя на висящую на вешалке накидку.

— Да-да, она вот уж скоро должна появиться! Через час, полагаю. У вас к ней какой-то срочный вопрос?

— Нет-нет, ничего срочного. Даже если Агнесса Леопольдовна появится, например, через два или три часа — ничего страшного, — так же громко сказал я. — Вас не затруднит прислать ко мне Макара, когда она зайдёт?