Развод с тираном - Александра Салиева Страница 39

И я сделал это.

Женился.

Забрал.

Присвоил.

И вот…

Я получаю в ответ ту же монету.

Удар под дых.

Она. Ушла.

Несмотря на то, как крепко я держал её ещё этой ночью. Несмотря на то, как она сама подставляла себя моим губам и жаждала так же сильно, будто ей тоже воздуха не хватает без меня. Несмотря на то, как её тело отзывалось на каждое моё движение, будто мы созданы друг для друга.

Она ушла.

А я задыхаюсь. Хочется выть, как зверь, у которого вырвали сердце. Хочется перевернуть и разломать весь этот дом к чертям.

Меня уже откровенно потряхивает от переполняющей ярости. Руки паршиво слушаются, когда прикуриваю прямо там, где стою, пока жду, когда моя охрана, наконец, очухается. Словно и руки не мои, а чужие, бесполезные, слабые. Я не привык к слабости. Никогда.

Я привык брать. Держать. Дожимать.

А сейчас я стою в собственном доме и понимаю, что всё, чем я жил, выскользнуло из моих рук, как вода сквозь пальцы. Всего за одну ночь.

Стоило лишь совсем чуть-чуть ослабить бдительность.

Моя жена тут же воспользовалась.

Обманула. Обвела вокруг пальца. Уела.

Не просто ушла.

Победила меня.

Эта мысль тупым сверлом наживую таранит виски, травит кровь, снова и снова разжигает такие жгучие волны ярости, что я и правда задыхаюсь, когда за спиной хлопает главная дверь дома, а я останавливаюсь на крыльце. Все “спящие красавцы” уже в сборе. Передо мной. Помятые. Мрачные. С полным осознанием того, насколько сильный за ними косяк. Уже завтра я избавлюсь от каждого. Но сперва… Сперва они всё исправят и найдут мне мою жену. Иначе не только они сами пожалеют.

Весь мир будет жалеть.

Глава 10

— Хоть землю жрите, хоть под юбку жене президента залезьте, мне похрен, каким раком. Но найдите её, — чеканю сквозь зубы.

Моим словам тут же вторят безмолвные кивки и расторопные действия, пока я бросаю окурок, следом растаптывая с такой злостью, будто это не сигарета, а предательство той, о ком говорю. И сам тоже на месте не остаюсь. Срываюсь к машине. Попутно закуриваю ещё одну.

Светает. Прохладно.

Сигарета не греет, лишь дерёт горло, будто я глотаю собственную злость.

А в груди всё та же дыра, которая всё ширится и ширится.

Машина рвётся вперёд, мотор воет, как и я внутри. Дорога сливается в серое марево. Я жму на газ до предела, пальцы белеют на руле. В голове пульсирует только её имя.

Регина.

Ей только кажется, что она освободилась. Стала свободна от меня. Свободы для неё не существует. Как и для меня.

Я найду её. Хоть среди миллиарда лиц. Хоть в аду.

Даже если прямо сейчас всё, что я реально могу — продолжать гнать по мокрой после ливня дороге и тянуть ворот футболки, потому что ткань тоже всё ещё душит, зажимая горло. Да и по факту душит совсем не она. Душит то самое грёбаное осознание собственного бессилия. Моя принцесса смогла уйти, несмотря на всё, что я сделал, чтобы привязать её к себе. Соответственно, всего этого было недостаточно. Мой просчёт.

Первый. И не последний.

В доме родителей Регины нет. Зато я пугаю их до чёртиков, явившись к ним на порог в половину пятого утра. Теперь и они на изжоге.

Это если не врут…

В моём мире до конца ни в чём нельзя быть уверенным.

Дальше никуда пока не еду. В очередной раз прикуриваю. Затягиваюсь. Звоню.

Гудки тянутся мучительной чередой…

Один. Второй.

Сердце бьётся в такт — тяжёлое, болезненное, как молот по железу. В пять утра не так-то уж и много желающих общаться с тобой.

Но мне похрен.

На кладбище поспят.

Напрягаю всех, кто может быть полезен в моих экстренных поисках. Все те, кому я плачу. Те, кому платит дед. Подчинённые. Рабочие. Деловые. Просто знакомые. Крёстный. Все те, кто в его ведении и носит форму. Кто-то помогает добровольно, на кого-то приходится нажать. Цена не важна. Важен результат. Дорожные камеры, постовые, аэропорт и вокзал — за двенадцать часов на уши подняты даже бомжи в подворотнях.

Но моя жена превосходит сама себя.

Результат — ноль.

Пусто.

Ни единого следа. Ни одной ниточки, даже самой жалкой, дающей хотя бы намёк на то, в каком направлении двигаться и искать.

Регина будто просто исчезает из этой жизни.

Полностью.

Раз, и тупо нет больше её…

Умная. Коварная. Сука.

Сука, которой, по всей видимости, кто-то помог. Моя жена ни за что не провернула бы подобное в одиночку. Нереально.

Кто?

Вслед за пришедшей мыслью, разум машинально перебирает в памяти лица в окружении Регины: подружки, наёмный персонал, родители, бывшие однокурсники, которых давно тщательно перетрясли с особым пристрастием в порядке очереди по одному. Моя жена не из тех, у кого широкий круг общения. Особо и негде искать. А этот круг — не из тех, кого она сознательно подставит, обратившись к ним за помощью, зная меня.

Разве что…

Шахов.

Она с ним поэтому так миленько беседовала в тот вечер?

Попросила помочь?..

От одной только вероятности, что Регина реально могла уехать среди ночи с этим мудаком, моментально кипятком по венам шпарит.

К нему тоже отправляю своих…

10.1

И тоже тупик.

На вторые сутки становится ещё хуже. Чувствую себя собакой, которую оставили в клетке голодной. И с каждым часом эта клетка становится всё меньше. Сдавливает рёбра. Ломает.

Контроль?

Хотя бы жалкие остатки…

И их больше нет.

Нет и сна.

Стоит закрыть глаза, как передо мной вновь она.

Регина, которая смеётся. Регина, которая смотрит снизу-вверх, прикусывая губу. Регина, которая шепчет, что ненавидит, а через секунду тонет в моих руках. Регина, которая плачет. Регина, которая последней совместной ночью держала меня так крепко, будто сама боялась отпустить.

Я прокручиваю каждое из этих воспоминаний снова и снова, пока объезжаю каждый уголок города, который ей знаком, где она бывала и может вернуться. Откровенно сомневаюсь, что реально вернётся.

Но всё равно…

Универ. Парк. Кафешки. Рестораны. Порт. Каток. Торговый центр.

Её нет.

А я не могу остановиться.

Остановиться — всё равно, что признать…

Моя жена реально ушла.

Я проиграл.

И что теперь?

Теперь я один.

В доме, где даже стены пропитаны ею, но без неё