Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг Страница 4

Война началась. И первым моим сражением будет битва за обед.

Глава 3

Мой желудок издал звук, похожий на предсмертный хрип кита, выброшенного на берег.

Я остановилась посреди длинного, гулкого коридора первого этажа и прижала ладонь к животу. Позор. Мой организм, привыкший к дробному питанию и смузи из сельдерея, требовал еды с настойчивостью пьяного грузчика.

Часы на запястье показывали 14:15.

— Обед в четырнадцать ноль-ноль, — передразнила я Михаила, обращаясь к пыльному фикусу в кадке. — Бабушки всё сметают.

Двери столовой, украшенные витражами с геометрическими узорами, видимо, символизирующими путь пищи по пищеводу, были заперты. За ними царила темнота. На стекле, приклеенный скотчем, висел лист бумаги в клеточку: «Обед окончен. Кто не успел, тот опоздал. Ужин в 19:00».

— Сервис, — прошипела я. — Беспощадный и бессмысленный.

Я могла бы потерпеть до ужина. Теоретически. Но стресс от поездки, холод в номере и битва с отсутствующим интернетом сожгли мои калории. Мне нужно было топливо. Не круассан, не карпаччо, а что-то существенное.

Мой нос, мой главный рабочий инструмент, застрахованный на сумму, превышающую бюджет этого санатория, вдруг уловил сигнал.

Сквозь запах хлорки и старой мастики пробивался тонкий, но уверенный аромат. Жареный лук. Чеснок. Лавровый лист. И… дым?

Я пошла на запах, как ищейка. Коридор вильнул, закончился тупиком, но сбоку обнаружилась неприметная дверь, обитая дерматином, с табличкой «Посторонним В.». Буква «В» была загадочной. Вход? Выход? Выстрел?

Я толкнула дверь. Она подалась с тяжелым, ностальгическим скрипом. Меня тут же ударило волной жара.

Если моя кухня в Москве была операционной, то это место напоминало кузницу гномов из скандинавских мифов. Огромное помещение с высокими потолками тонуло в полумраке и клубах пара. Стены, выложенные грязно-белой плиткой, были закопчены. В центре, как алтарь языческого божества, стояла гигантская чугунная плита, на которой что-то булькало, шкворчало и плевалось маслом.

Здесь было жарко. Не просто тепло, а адски жарко. Влажный воздух был пропитан запахами настолько густыми, что их можно было резать ножом. Пахло мясом, томлёным часами, ржаным хлебом и сушёными грибами.

— Есть кто живой? — крикнула я, стараясь перекричать гул вытяжки, которая, судя по звуку, работала на тяге от реактивного двигателя.

В глубине помещения, у огромного разделочного стола, похожего на плаху, стояла фигура.

Это был он. Михаил. Завхоз.

Только сейчас он выглядел иначе. Куртка была сброшена. Он стоял в простой серой футболке, которая натянулась на широкой спине, и в потрёпанном фартуке, завязанном небрежным узлом. В руке он сжимал не нож, а какой-то тесак, больше подходящий для рубки дров.

Тесак опустился на деревянную доску, перерубая что-то с хрустом.

Я поморщилась. Варварство. Никакой техники. Он просто кромсал продукты, убивая их структуру.

Я сделала шаг вперед, и мой каблук звонко цокнул по кафельному полу. Михаил замер. Медленно, не опуская тесака, он обернулся.

На его лице, блестящем от пота и жара плиты, была написана крайняя степень раздражения.

— Склад закрыт, — рявкнул он, даже не вглядываясь в полумрак, где я стояла. — Петрович, я же сказал: трубы дам завтра. Нечего мне тут топтать.

— Я не Петрович, — я вышла на свет, падающий из узкого окна под потолком. — И мне не нужны трубы. Мне нужна еда.

Михаил сощурился, вытирая лоб предплечьем.

— А, Снежная Королева, — он хмыкнул, но тесак опустил. — Проголодались? Я же предупреждал про бабушек. Они как саранча — проходят по буфету, оставляя только салфетки.

— Я хочу есть, — я подошла ближе, брезгливо огибая лужу воды на полу. — Где повар? Где персонал? Почему на кухне находится завхоз в антисанитарном виде?

Я обвела его взглядом. Футболка, обнажённые руки, волосатые, отметила я некстати, отсутствие головного убора.

— Где ваш колпак? Где перчатки? Вы знаете, что такое перекрёстное загрязнение? — мой голос набрал профессиональную высоту. — Вы сейчас этим тесаком что рубили? А потом вы будете им же хлеб резать?

Михаил посмотрел на тесак, потом на меня. В его глазах заплясали весёлые и злые искорки.

— Этим тесаком, Марина Владимировна, я рубил рёбра. Свиные. Для солянки. А хлеб я ломаю руками. Так вкуснее.

— Вкуснее? — я задохнулась от возмущения. — Это нарушение всех норм СанПиНа! Вы… вы вообще кто? Почему вы готовите?

— Потому что тётя Зина в запое… то есть, приболела, — он подмигнул. — А людей кормить надо. И вообще, мадам, вы сейчас находитесь на стратегическом объекте. У вас есть допуск? Или санкнижка?

Он шагнул ко мне. От него пахло костром, жареным мясом и мужским потом. Запахи были резкими, грубыми, но, к моему ужасу, не отвратительными.

— Я — новый шеф-повар этого заведения, — отчеканила я, скрестив руки на груди. — И я запрещаю вам находиться здесь в таком виде. Марш отсюда!

Михаил громко рассмеялся, раскатисто, так, что задрожали поварёшки, висящие на стене.

— Шеф-повар? Вы? — он указал тесаком на мои руки. — С этим маникюром? Вы хоть картошку чистить умеете, или у вас для этого есть специальный нано-лазер?

— Я умею готовить такие вещи, которые вам и не снились, Михаил, — ледяным тоном ответила я. — А картошку чистят машины.

— Машины у нас сломались в восемьдесят девятом году, — он повернулся к плите, снял огромную крышку с чана, и меня обдало облаком пряного пара. — Так что здесь всё ручками. Ручками, Марина Владимировна.

Он зачерпнул половником содержимое котла, подул и, к моему ужасу, отхлебнул прямо из него.

— М-м-м… — протянул он, закрывая глаза. — Навар пошёл. Душа поёт.

— Вы… вы пробуете из общего котла⁈ — взвизгнула я. — Это же дикость! Вы должны использовать дегустационную ложку! Одноразовую!

— Ложку? — он удивлённо посмотрел на половник. — Зачем пачкать лишнее? Кипяток всё убьёт. Он снова повернулся ко мне, опираясь бедром о горячую плиту. Как он не обжигался?

— Короче, начальница. Хотите командовать — командуйте. Но завтра. А сегодня я здесь главный. Потому что я держу поварёшку. Хотите есть? Он кивнул на кастрюлю поменьше, стоящую на краю плиты.

— Там перловка с тушёнкой. Армейский рецепт. Сил даёт — на сутки вперёд. Или можете погрызть кору в лесу, это сейчас модно, эко-диета называется.

Я посмотрела на кастрюлю. Перловка. Зерновая культура, которую я использовала только в виде эспумы или дегидрированных чипсов для украшения. Жирная, тяжёлая каша с кусками неизвестного мяса. Но запах… Боже, этот запах. Он проникал в мозг, отключая центры логики и брезгливости.

— Я не буду это есть, — сказала я, но мой голос дрогнул.

— Как знаете, — Михаил пожал плечами и вернулся к своим рёбрам. — Тогда не мешайте процессу. Магия кухни не любит лишних глаз. Особенно таких… критичных.

— Это не