Простите, ректор, но теперь вы тролль! - Лариса Петровичева Страница 4

Бонни охнула, а полицмейстер сдвинул фуражку на затылок и сказал:

— Так ему и надо, не будет похищать порядочных людей.

— У него левая рука уже каменная, — вздохнула я, проходя к рабочему столу. Так, вот моя походная сумка — берем инструменты, малую чашу для зелий, мерную ложку. — Скоро превратится в тролля, если мы не доберемся до Меровинского нагорья.

— Добрая ты! — Бонни уперла руки в бока. — А я бы ему вот чего, а не спасение!

И она скрутила кукиш и ткнула им в сторону академии. Грег согласно кивнул, полностью ее поддерживая.

— Людям надо помогать, — философски решила я. — Особенно если они за это щедро платят.

Оплата труда меняла дело: Бонни и Грег сразу же пришли к единому мнению, что Латимеру, конечно, надо прийти на помощь. Страдает же человек! Я взяла вторую сумку для одежды и сменного белья, и Грег посоветовал:

— Если есть у тебя среди склянок Дым феникса, то обработай им и сумку, и тряпки.

— Есть, конечно, — откликнулась я. Дым феникса я когда-то купила в столице, но так и не использовала. Не пришлось. — Но зачем?

Грег посмотрел на меня, как на дурочку набитую.

— Как зачем? — удивился он. — Там кругом огненные твари так и шныряют! Гиблое место!

Глава 5

Прекрасно.

Ректор Латимер тащит меня в гиблое место. Нет, я это понимала с самого начала, но теперь наконец-то почувствовала жутковатый озноб.

Просто прекрасно.

Может, он решил принести меня в жертву и избавиться от недуга? С такого станется…

Дым феникса у меня был. Я потратила примерно четверть часа и большую склянку для обработки своих пожитков. Бонни помогала, сокрушенно приговаривая:

— Как же мы без тебя тут будем, Беатрис. Ох, куда же теперь идти за любовными зельями, за средствами от темного глаза, за…

— Не вой ты по ней, как по покойнице! — воскликнул Грег. — Бог даст, еще вернется.

Мне очень хотелось на это рассчитывать.

Собрав вещи, я вышла из дома и увидела возле калитки совсем другой самобеглый экипаж, закрытый. Он был похож на огромную раковину улитки всех оттенков фиолетового и синего; завитки поблескивали золотыми искорками, а внизу воздух пульсировал и дрожал — экипаж парил над землей примерно на ладонь.

— Ух ты! — восхитился полицмейстер. — Я видывал таких тварей! Домчитесь с ветерком!

Часть раковины скользнула в сторону, открывая экипаж, и я услышала недовольный голос ректора:

— Это не тварь. Это редчайший механизм на артефактах.

Грег только плечами пожал. Я подошла к экипажу: внутри раковина была озарена теплым золотистым светом, и Латимер лежал на длинной скамье под теплым одеялом, держа в руках какую-то книгу. Вторая скамья уже была застелена дорогим тонким бельем, одеяло отогнуто, приглашая к ночлегу, а подушка взбита.

Помощи с посадкой и погрузкой мне никто не предложил. Я забросила вещи внутрь, заметила на раковине изящную золотую ручку и кое-как забралась сама. Полицмейстер и Бонни благоразумно держались в стороне: кто ее знает, эту ракушку, вдруг укусит еще… Я помахала им, опустилась на вторую скамью, и дверца закрылась с легким перезвоном.

— Ну, с богом, — сказала я. — Поехали.

Раковина едва уловимо качнулась и поплыла, набирая скорость. Латимер путешествовал с комфортом — я не чувствовала привычных выбоин и колдобин на дороге, да и скорость выходила вполне приличная. Немного освоившись, я поудобнее села на скамье и спросила:

— Долго ли нам ехать?

— Несколько дней, — снизошел до ответа ректор. Перелистнул страничку; на окаменевшей левой руке я заметила новые трещины.

— И мы, — я покосилась на подушку, — спать будем прямо здесь?

Вопрос был не праздный: я никогда не спала с мужчиной вот так, в одном помещении. Латимер едва заметно усмехнулся.

— На крыше будет неудобно.

Я понимающе кивнула.

— А как мне переодеваться ко сну?

Ректор вопросительно поднял бровь. Вот ведь зараза, еще притворяется, что ничего не понимает!

— Мне нужно снять платье. Надеть ночную сорочку. Я не привыкла это делать при посторонних.

Латимер вздохнул. Провел ладонью по воздуху, и между нами с тонким перезвоном возникла непрозрачная завеса.

Отлично! И пусть бы он не убирал ее до конца путешествия. Я переоделась, нырнула под одеяло — вот и замечательно. Ехать в тепле, спокойствии и молчании неприятного соседа, что может быть лучше?

Впрочем, радоваться тишине и одиночеству не пришлось: неприятный сосед убрал завесу и, положив книгу на маленький столик, распорядился:

— Чаю заварите. Мне нужно принять лекарства.

Я приподнялась на локтях и самым милым тоном, на который только была способна, пропела:

— Господин ректор, я не ваша прислуга, чтобы заваривать вам чай и подавать.

Видно, Латимер ожидал, что я буду прыгать вокруг него с бубнами, радуясь обещанной награде, и несовпадение желаемого с действительным поразило его до глубины души. Некоторое время он изумленно смотрел на меня, а я ослепительно улыбнулась и добавила:

— Когда о чем-то просят, то говорят одно волшебное слово. Пожалуйста. Оно, конечно, не в перечне заклинаний, но попробуйте и увидите, какие чудеса оно сотворит!

Глаза Латимера потемнели. Я смотрела на него по-прежнему невозмутимо — а пусть не думает, что я его нянька или рабыня! Потом ректор вздохнул и произнес:

— Заварите чаю, пожалуйста.

Я улыбнулась и поднялась со скамьи.

— Конечно! С удовольствием попью с вами чаю. Видите, какое это чудесное слово?

Латимер закатил глаза к узорному потолку.

— И еще мне понадобится ваша помощь, — продолжала я, — потому что я не вижу здесь ни чайника, ни заварки.

Ректор снисходительно усмехнулся. Похлопал по стенке над столиком, и она бесшумно скользнула в сторону, открыв целый шкаф.

Чего там только не было! Я даже замерла, завороженно рассматривая содержимое полок. И оружие, и артефакты, и большой короб аптечки с красным кругом на боку, и походная плитка, в которой уже начал разгораться огонь!

Я аккуратно сняла ее, поставила на столик, вынула с полки чайник, в котором уже плескалась вода, и разместила на плитке. Чай не пьют просто так: я быстро соорудила сэндвичи с ветчиной и помидорами, вынула крекеры из коробки, и Латимер снисходительно сообщил:

— Очень мило, но ужинать я не собирался.

— Зато я собиралась! — ответила я прежним дружелюбным тоном, который способен довести некоторых до белого каления. — Да и лекарства вредно принимать на голодный желудок. И…

Я не успела договорить. Раковину встряхнуло так, что плитка и столик полетели в одну сторону, а я в другую, прямо в руки Латимера.

Послышался треск, гром и грохот. Раковину швырнуло вправо, потом дернуло влево, и я вдруг поняла, что взлетаю.