Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн Страница 4

Ознакомившись со вчерашней «выпиской», осмотрел меня, вколол спазмолитик и «обезбол», переговорил со «страховой» еще раз и постановил:

— Татьяна Ивановна, собирайтесь. Поедем.

Вот, даже возражать не стала: и сил нет, и болит все, и отсюда прочь хочется.

Провожая меня в карету «Скорой помощи» для экстренной госпитализации, муж, установив мне под ноги сумку с вещами, на прощание усмехнулся:

— Я надеюсь, тебя там достаточно подлечат, чтоб мозги на место встали. И ты выбросила из головы свои бредовые идеи. Развода ты не получишь.

Увы и ах. Тарасов уперся, фиг пойми с чего.

— Какие люди и без охраны…

— А нет, с охраной. И снова на «Скорой».

— Да и всё с тем же… чего бы нового, Татьяна Ивановна, вы нам привезли…

Естественно, ни мой лечащий врач, ни заведующий отделением просто не могли упустить такой возможности: вдоволь поглумиться над той, которая уверяла, что здорова полностью, и её нужно отпустить домой. Всё с ней будет хорошо.

Оптимистка, елки-метелки.

— В общем, так, голубушка, больше мы в эти игры не играем. Сейчас снимаем острую фазу, чистим кровь, делаем анализы, несколько обследований. Я напишу, что именно. И удаляем ваши минералы к демонам преисподней. В следующий раз Вы можете просто не доехать, — обрадовал меня врач.

Перспективы были невесёлые, состояние отвратительное, жизнь неслась вскачь и все больше по буеракам да тёмному лесу, где, чем дальше, тем страшнее.

Переплет, в который угодила «хорошая девочка Таня», впечатлял.

Но, вероятно, я прониклась ситуацией не до конца, и Вселенная тут же подбросила мне еще… плюшечек: ко мне, только что вселившейся в палату, явились посетители.

— О, Татьяна Ивановна, прибыл ваш рыцарь, — возвестила дежурная сестра, устанавливая мне катетер для капельницы. — И дочь.

Обалдеть, не встать.

Таня, улыбаемся в одну сторону, игнорируем другую. Не шипеть же на мужа при ребенке?

— Ой, мамочка, привет! Какая ты бледная, — заявила с порога Екатерина Алексеевна, входя в палату впереди отца своего, несшего букет и пакет. — Ты, пожалуйста, только не волнуйся. Лечись, сделай все, что врач назначил…

Тарасов хмыкнул, поставил пакет на тумбочку, вынул оттуда вазу, налил воды и установил цветы.

Какая прелесть.

Потом склонился ко мне, поцеловал в лоб:

— Хоть в этот раз долечись, мать! Ты нам здоровая нужна.

А дочь уже распаковывала дары, продолжая меня успокаивать на свой лад:

— За торжество не переживай, мы предупредим родню и друзей. Ну, в этот раз отменим ресторан, но сразу, как ты поправишься, обязательно все вместе соберёмся и отметим. Не только твоё выздоровление, но и, конечно, вашу с папой серебряную свадьбу. Вы у меня такие молодцы, столько лет вместе…

Катюша умилённо сложила ручки, закатила глазки, счастливо улыбаясь. А то, что меня изрядно при этом перекосило — это от капельницы «побочка», да.

— Мамулечка, вот, смотри, принесли печенье и яблоки. Говорят, все это можно. И водички минеральной, — ребенок щебетал, стараясь скрыть панику.

Это что там ей отец успел уже наплести?

Стоит же у окна, наблюдает, улыбается довольно, зараза.

И ведь не скажешь же ему ничего конкретного, потому что только дочкиной истерики мне здесь не хватало.

— Ты не грусти, что так сложилось. Может, оно, и правда, к лучшему? Сейчас всё отрезать, да и жить дальше спокойно… — Катюша явно имела в виду мой желчный с камнями.

А я подумала, что и к нашим отношениям с Тарасовым это более чем применимо.

Осторожно кивнула, устало прикрыв глаза.

— Да, милая, ты права. Удачно сложилось. Все к лучшему. Как говорит классика, «резать к чертовой матери…».

Дочь закатилась колокольчиком:

— Не дожидаясь перитонитов!

Потом погладила меня по руке, улыбнулась и добавила:

— Ты собой занимайся, а с нами все будет нормально. Мы с папой справимся и будем тебя ждать.

Поцеловав дочь на прощание, подумала, что сейчас, когда хочется матерно орать и изобличать негодяя, утешает одно: я не умру вот-прям-сей-момент.

Ну и карта Тарасова, неизвестного мне банка, с паролем у меня. Вот, отключат «систему», и сползаю я, пожалуй, до банкомата.

Полюбопытствую.

Глава 5

Удивительное рядом

'Слышишь, тревожные дуют ветра?

Нам расставаться настала пора.

Кружится, кружится пестрый листок,

Кружится, кружится старый вальсок,

Старый, забытый,

Старый, забытый вальсок…'

Я. Френкель, К. Ваншенкин «Слышишь, тревожные дуют ветра?»

А дальше моя жизнь наполнилась весьма своеобразным весельем.

Для начала, после того, как с меня сняли «систему», я очень-очень тихо и вдаль стеночки поползла к банкомату. Честно говоря, даже не представляя, что именно могу там обнаружить. Гадать даже не пробовала, потому что в новом мире до сих пор меня ждали сплошь неприятные сюрпризы.

В целом мой жизненный опыт поддержал меня вновь: предполагая худшее, я не мелочилась, а в первом из трех банкоматов центрального холла клиники затребовала сто тысяч. И к моему дикому удивлению их получила. Спасибо, что взяла с собой непрозрачный пакет, а то выглядела бы с пачками денег в руках, конечно, ой-ой.

Но настоящий «ой-ой» случился со мной, когда я посмотрела в чек, который вылез из банкомата, следом за карточкой.

Интересно, а откуда у Тарасова взялись, не учтенные в семейном бюджете, полтора миллиона? Но в любом случае купила я только одну туфельку пока…

А там же ещё и платье разрешили, да я, может быть, немножечко разойдусь, так ещё и сумочку куплю?

В принципе, мне повезло, потому что один из банкоматов был как раз именно того самого банка. А карта оказалась платиновой, то есть без предупреждения позволяла снять от полумиллиона до двух.

Ну, я собственно, их и сняла.

Положила себе на карту только стоимость туфель и платья для парадного выхода, а всё остальное завернула в пакет и уволокла в палату.

Настолько богатой «унылой старухой» я ещё не бывала никогда.

На следующий же день, кроме лечения, началось паломничество. И лично и по телефону.

Первые с самого утра явились Тарасов с Катенькой. И как бы я ни старалась выставить мужа из палаты, чтобы поговорить спокойно с ребёнком, ничего не вышло. Сидел рядом развесив уши.

Но, вероятно, что-то у них произошло, потому что Катерина больше вилась вокруг меня, смотрела печально, несколько раз переспросила:

— Мам, а это правда не страшно и ужасно? Ты же поправишься? Правда, все будет хорошо?

Успокоила ребёнка, как могла, тем более что лечащий врач перспективы оценивал как вдохновляющие.

Про карту Тарасов ничего не спрашивал, я не говорила.

— Что с работой? — только