Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг Страница 6

— Марина Владимировна… — жалко пискнул он. — У нас бюджет… мы же государственное учреждение… У нас из техники только мясорубка «Кама» и миксер «Ветерок».

— Пункт четвертый, — я проигнорировала его нытьё. — Сифон для эмульсий и баллончики с оксидом азота.

— Азота⁈ — Пал Палыч схватился за сердце. — Вы нас взорвать хотите?

— Я хочу готовить, а не лепить куличики из грязи! — я вырвала листок из блокнота и протянула ему. — И пункт пятый, самый важный. Кофемашина. Рожковая итальянская. Если через два часа у меня не будет нормального кофе, я за себя не ручаюсь.

Директор дрожащими руками взял список. Он смотрел на слова «пакоджет» и «су-вид», как будто это было заклинание вызова демона.

— Но где я это возьму? До Петрозаводска четыре часа…

— Это ваши проблемы, Павел Павлович. Вы директор. Так что решайте. Или идите к тем милым людям за дверью и объясните им, почему они останутся без завтрака.

В коридоре раздался звон разбитого стекла. Кажется, кто-то не выдержал и пошел на штурм буфета.

Пал Палыч вздрогнул.

— Я… я Мише передам список, — пробормотал он, запихивая листок в карман. — Он завхоз. Он… он что-нибудь придумает. Он рукастый.

— Вот и отлично, — я встала и поправила свитер. — А теперь дайте мне ключи от кухни. Я пойду оценю масштаб бедствия. И предупредите персонал… если он есть… что демократия закончилась. Начинается диктатура вкуса.

Я направилась к выходу, но у двери остановилась.

— И, Пал Палыч. Скажите своему «рукастому» Михаилу, что если он притащит мне вместо пакоджета дрель с насадкой, я эту дрель использую не по назначению.

— Понял, — сглотнул директор. — Передам. Дословно.

Я вышла в коридор. Толпа немного расступилась, увидев меня. Видимо, выражение моего лица было красноречивее любых объявлений.

— Завтрак будет через сорок минут! — громко объявила я, проходя сквозь строй пенсионеров как Моисей через Красное море. — Омлет пуляр, конфитюр из местных ягод и тосты. Расходитесь по номерам мыть руки!

— А каша? — робко спросил дедушка с палочкой.

— Каша отменяется, — бросила я, не оборачиваясь. — Сегодня мы едим белок.

Я подошла к дверям кухни. Вставила ключ в замок и повернула.

За дверью меня ждала холодная, тёмная пещера, полная грязных кастрюль и застывшего жира. Моя «Лаборатория».

— Ну что ж, — прошептала я, надевая фартук, который нашла на крючке. На нем было написано «Лучшей хозяйке» и нарисован поросенок. — Поиграем в высокую кухню в условиях постапокалипсиса.

Где-то наверху, на крыше, Михаил, наверное, прямо сейчас чинил антенну, даже не подозревая, что его ждёт самый странный список покупок в его жизни. И что его спокойное существование таёжного медведя закончилась ровно в ту секунду, когда я переступила этот порог.

Я включила свет. Лампа мигнула и загорелась, освещая поле грядущей битвы.

Первым делом — найти яйца. Вторым делом — убить того, кто придумал хранить муку рядом со стиральным порошком.

* * *

Спустя полчаса на кухню ворвалась Люся, официантка с начесом, которому позавидовала бы рок-звезда 80-х.

— Марина Владимировна! — задыхаясь, выпалила она. — Там Пал Палыч список Мише по рации диктует! Миша матом ругается, на всю территорию слышно! Спрашивает, куда вам этот «вакууматор» засунуть!

Я взбивала белки венчиком так яростно, что миска нагрелась.

— Передай ему, Люся, — улыбнулась я, не прекращая взбивать, — что, если он не найдет вакууматор, я найду способ приготовить его самого. В собственном соку. Медленно. При температуре пятьдесят пять градусов.

Люся посмотрела на меня с благоговейным ужасом и попятилась к двери.

— Так и передам… Ой, а пахнет-то как… Не нашими котлетами…

— Это запах победы, Люся. Иди накрывай на стол.

Я вылила пышную белковую массу на сковороду. Омлет поднялся, как ядерный гриб, только желтый и аппетитный.

Пусть кричит. Пусть ругается. Но я получу свою кухню. Или разнесу этот санаторий по кирпичику, чтобы построить его заново. И начну я с фундамента, на котором написано: «Никакого майонеза».

Глава 5

— Это называется «сервис», Люся, а не «раздача корма», — я краем глаза заглянула в зал и вернула официантку назад, на кухню. — И с этого момента мы работаем по системе чеков.

Люся нервно моргнула. Её глаза, густо подведённые голубыми тенями, выражали священный ужас пополам с непониманием. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу посудомойка тётя Валя, существо бесплотное и тихое, как тень отца Гамлета.

— Марина Владимировна, — робко начала Люся, теребя край кружевного фартука. — Какие чеки? У нас кассовый аппарат ещё при Брежневе сломался. Мы в тетрадку пишем: «Иванов, 5 стол, компот».

— Тетрадка — это атавизм, — отрезала я. — Это пещерный век. Мы переходим на цифровую систему мышления. Даже если у нас нет цифры.

Я развернулась к белой доске на магнитах, которую нашла в подсобке и размашисто написала:

ЗАКОН № 1: ТИШИНА В ЭФИРЕ.

— Что это значит? — я обвела взглядом своё маленькое, перепуганное войско. — Это значит, что вы не орёте на всю кухню: «Зинка, давай котлету, мужик жрать хочет!». Это запрещено. Это разрушает атмосферу на кухне и как следствие, структуру блюда. Вы пишете заказ на бумажке. Вешаете его на рейку. Я готовлю и отдаю. Вы молча забираете. Ясно?

В кухне повисла тишина. Слышно было только, как капает вода из крана, отбивая ритм моей мигрени.

— Рейку? — переспросила тётя Валя шёпотом. — Это которой деда Митя крапиву бил?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы объяснить концепцию профессионального «pass line», но тут дверь кухни распахнулась.

Хруст. Громкий, сочный, наглый хруст.

В проёме стоял Михаил. В одной руке он держал ящик с инструментами, а в другой — огромное зелёное яблоко, от которого он только что откусил кусок, способный убить лошадь.

— Физкульт-привет, — прочавкал он, ничуть не смущаясь. — Провожу плановый обход стратегических объектов. Как тут у вас? Боевой дух на высоте? Окопы вырыты?

Я медленно опустила маркер. Его присутствие мгновенно заполнило всё пространство. Он был слишком большим и громким для моей стерильной лекции.

— Михаил, — ледяным тоном произнесла я. — У нас планёрка. «Briefing» если изволите так выражаться. Вы нарушаете «тишину в эфире».

Он снова хрустнул яблоком, с видимым удовольствием пережёвывая витамины.

— Да я так, мимо проходил. Пал Палыч просил узнать, не передумали ли вы насчёт списка, — он кивнул на мой листок, торчащий у него из кармана рабочих штанов. — А то он валерьянку пьёт ведрами.

Михаил прошёл вглубь кухни, по-хозяйски оглядывая мои владения. Остановился у плиты, где я уже выстроила в ряд идеально чистые сотейники, пришлось отмывать их лично, используя соль и проклятия.