Хулиганка для ботаника - Виктория Рогозина Страница 6

Алиса на секунду подумала, что, может, ей действительно повезло. Эта Мила, несмотря на весь свой «розовый сахар», не казалась уж совсем фальшивой. Или хотя бы хорошо притворялась. А это уже талант, достойный уважения.

Она чуть улыбнулась и кивнула:

— Давай. Не против. Если уж жить вместе — лучше дружно, да?

Мила довольно кивнула, подмигнула и потянулась к тумбочке за блеском для губ.

Алиса в это время принялась распаковывать бельё и застилать кровать, и впервые за долгое время в груди у неё появилось что-то вроде ощущения... порядка. Пусть даже временного.

Глава 5

Влиться в новый ритм оказалось не так уж сложно. Поначалу Алиса опасалась, что в НеоПолисе всё будет чужим и холодным — как лабораторное стекло, как стерильные белые коридоры. Но всё вышло иначе. День за днём её дни заполнялись занятиями, лекциями, проектами и... интересом. Настоящим, живым. Учиться вдруг стало приятно, даже увлекательно.

Алиса, сама того не замечая, стала задерживаться в библиотеке, открывать учебники не из-под палки, а по собственному желанию. Особенно её зацепили предметы, связанные с биомеханикой и цифровым моделированием. В голове начинали складываться идеи, которые раньше казались чужими или слишком сложными. Она чувствовала, как становится частью чего-то большого. Чего-то настоящего.

Неделя пролетела незаметно — в проектных сессиях, в тренировках в спортзале, в вечерних болтовнях с Валерой и подшучиваниях над глянцевой жизнью Милы. Даже правила, от которых она сначала хотела отмахнуться, оказались не такими уж и глупыми. Всё работало как часы, и это было… приятно.

Но был один человек, который портил всю картину — Матвей Громов.

Он был как заноза под ногтем. Постоянно где-то рядом, вечно читающий что-то в планшете, слушающий лекции с идеальной концентрацией, задающий вопросы, на которые преподаватели сперва даже не знали, как ответить. У него было это выражение лица — будто он знает больше остальных. Будто уже прочитал книгу, которую ты только открыл.

Алиса старалась держаться от него подальше. Его голос вызывал у неё внутреннюю вспышку раздражения, даже когда он просто говорил «доброе утро». Он казался ей выскочкой, заучкой, зубрилой, у которого всё в жизни по полочкам. А ещё — каким-то слишком... правильным. Словно из глянцевого каталога «Идеальные дети для идеального будущего».

«Вот бы он хоть раз споткнулся, ошибся, сделал что-то по-человечески, а не как робот,» — думала она, когда краем глаза ловила, как он в очередной раз неторопливо выходит из аудитории с идеальной осанкой и всё тем же холодным взглядом.

Но мир был, как назло, несправедлив: Матвей был любимчиком преподавателей, его уважали старшекурсники, и даже комендант Разин говорил о нём с уважением.

И всё бы ничего, если бы не внутренний голос, который тихо шептал: а тебя, Алиса, тоже бесит не он сам, а то, что он — отражение того, чего ты боишься в себе.

Алиса вздохнула, откинулась на спинку стула и уставилась в потолок — взгляд был расфокусированным, но в голове щёлкнуло: формулу она наконец-то поняла. Статья по физике, над которой она корпела уже второй вечер, наконец дала ей не просто набор терминов, а ясную, логичную картину. Она даже слегка улыбнулась — редкий, но настоящий знак победы.

Посмотрев на часы, Алиса подскочила.

— О, ужин!

Словно по команде в животе заурчало — мозги-то работают, а желудок не питается теориями Ньютона. Она сунула планшет в рюкзак, перекинула его на плечо и вышла из аудитории для самоподготовки. В коридоре уже слышались знакомые голоса.

— Алиса! — весело помахала ей Мила, вся в розовом, будто сошедшая с рекламного постера какого-нибудь глянцевого бренда. — Мы с Валерой тебя ждали, не тормози, а то опять картошка останется без подливки.

— Привет, — усмехнулась Алиса, подходя ближе. — Грех допустить это.

Валера, как всегда, в спортивном костюме, кепка козырьком назад, стоял, опершись на стену. При всей своей нарочитой простоте, в нём было что-то основательное — может, в походке, может, в том, как он говорил без суеты, с чуть глухим басом.

Когда-то, ещё до НеоПолиса, он попался на воровстве — спер у соседа пару метров кабеля, чтобы сдать и купить новую гарнитуру. Его тогда чуть не посадили, но программа «перезапуска» от Громова-старшего дала шанс. Теперь Валера не любил об этом говорить. Только костюм его всё ещё напоминал о прошлом — как броня, как щит, как память.

Мила же оказалась совсем не такой, как могло показаться на первый взгляд. Да, гламур, да, позы, блёстки и блеск для губ. Но Алиса быстро поняла — под этим была реальная воля. Мила поступила в колледж сама. Отказалась от кастингов, перспектив быть «лицом бренда» и обещаний лёгкой славы, чтобы доказать, в первую очередь себе, что способна на большее. Училась она упорно, с тетрадками в цветочек и огромным запасом фломастеров, но с настоящим интересом.

С этой странной троицей Алисе было легко. Даже... уютно. Они были разными, но в этом и была сила — как три кусочка мозаики, неожиданно идеально ставшие рядом.

Когда они вошли в столовую, помещение было почти заполнено. Столики гудели разговорами, кто-то показывал друг другу новые прототипы гаджетов, кто-то спорил о коде, кто-то просто ел, уткнувшись в экран.

И где-то там, у окна, один, как всегда, сидел Матвей Громов, спокойно поедая свою порцию и читая что-то на планшете.

Алиса скосила на него взгляд — и вновь внутри кольнуло раздражение. Словно весь этот день был слишком хорош, чтобы остаться без ложки дёгтя.

— Опять с планшетом, — пробормотала она и уселась за стол.

Мила рассмеялась:

— А ты заметила, как часто ты на него смотришь?

— Я просто статистику веду, — отмахнулась Алиса, наливая себе компот.

— Ага, — хмыкнул Валера. — Статистика, как причина, чтобы раз в час проверять — не исчез ли он с планеты.

Алиса только фыркнула.

Матвей поднял глаза от планшета и как-то лениво, почти нехотя, окинул столовый зал взглядом. Его взгляд задержался на Алисе, и в этот момент в нём что-то изменилось. Лёд в глазах будто чуть подтаял — или это просто показалось. Он слегка усмехнулся, уголки губ дернулись вверх, но это была усмешка не добродушная — колкая, с оттенком вызова.

— Скажи, Орлова, — вдруг сказал он достаточно громко, чтобы услышали