Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых - Полина Александровна Раевская Страница 8

Вся такая прехорошенькая, умненькая пай-девочка, к которой его тянет так, что он даже ног не чувствует, когда летит к ней. За грудиной снова пожарище, на губах — улыбка во весь рот, а в голосе непоколебимая уверенность и неприкрытая радость, когда, опять же не спрашивая разрешение, Гриша садится рядом и заявляет:

— Ну, здравствуй, жизнь моя! Скучала?

Она реагирует не сразу — с трудом отрывается от тетрадки с исписанными от и до листами беглым, но достаточно аккуратным почерком, небрежно поправляет очки, мажет по нему равнодушным взглядом и снова возвращается к конспекту.

Проходит секунда, вторая, третья… Кобелев, решив, что не узнала, открывает рот, чтобы снова ее позвать, как девчонка, видимо, наконец, осознав, кто именно к ней подсел, вдруг напрягается, резко прижимает тетрадь к себе и вскидывает свои ведьминские глаза на него.

В них шок, узнавание, настороженность с четко читающейся опаской, и он тонет. Просто тонет. Безо всяких “если” и “может быть”.

Не пишите, не звоните, как говорится. Был пацан и нет пацана.

— Ты?!

Глава 9. Флешбэк

Мелодичный, нежный голос звенит тревогой напополам с нешуточным удивлением и отзывается за ребрами приятной вибрацией.

— Я! — кивает он, продолжая улыбаться, как дурак.

— Что ты здесь делаешь? Ты… — тоненькие белые пальчики с аккуратными короткими ноготками напряженно сминают уголки тетради. — Ты что, следишь за мной?!

— А хочешь? Я могу, если надо.

Он, конечно, угарает, флиртуя с ней напропалую, но девочка похоже этого не понимает и обеспокоенно хмурится, кажется, выбирая между тем, чтобы плеснуть в него остатками своего компота или дать стрекача, предварительно окунув его в его же еще нетронутый суп.

— Я шучу-шучу, расслабься, — миролюбиво вскидывает ладони с явными, определяющими его, как человека зарабатывающего на жизнь тяжелым физическим трудом признаками. — Правда, шучу.

Компот остается в стакане, суп — в тарелке, а девочка сидеть с прямой спиной на стуле напротив, по-прежнему прижимая к себе свои драгоценные записи, будто всерьез опасалась, что Гриша их у нее отберет.

Забавная какая… Трогательная, что сил нет! Так бы и затискал всю, заобнимал.

— Что тебе от меня нужно? Почему постоянно мне попадаешься, а?

— Это не я.

— В смысле? — хмурится еще сильнее и, напустив в голос строгости, добавляет. — Снова шутишь?

— Нее, какие тут шутки. Дело серьезнее некуда!

— Тогда почему не ты?

— А потому что это не я тебе постоянно попадаюсь, а судьба нас сводит, — Кобелев с самым серьезным видом, на который только способен, кивает, мол, да-да, представь себе, сам в шоке. — Сначала тогда, на остановке, когда я просто хотел тебе помочь, теперь здесь. И, ладно, один раз — случайность, два — совпадение, ну, а три — это уже заявочка на неизбежное знакомство и дальнейшее общение.

И кто сказал, что натянуть сову на глобус невозможно? Он при желании и не такое исполнить мог. Правда, девочка, демонстрируя стойкий иммунитет к его обаянию, что, в целом, явлением было необычным и непривычным, на все, казалось бы, железобетонные доводы лишь скептически приподнимает брови и фыркает:

— Неубедительно.

— Совсем-совсем?

— Абсолютно.

— А если я скажу, что знать-не знал, что увижу тебя тут и просто заскочил в обеденный перерыв поесть? Поверишь тогда в судьбу?

— Это тоже не судьба, а непрофессионализм твоего начальства, которое не смогло предоставить своим сотрудникам надлежащие условия труда.

Гриша откидывается на спинку стула, озадаченно чешет черепушку, взлахмачивая отросшую шевелюру, и понимает, что легко не будет.

Это не Шахерезада, а крепкий орешек какой-то. Он ей про фатум, а она ему про непрофессионализм с… как там?.. надлежащими условиями труда, да?.. Точнее о их полном отсутствии.

— Хорошо, а что тогда судьба, по-твоему? — решает зайти с другого фланга. — Веришь вообще в нее?

Девочка слегка расслабляется, оставляет тетрадку в покое, вернув ее на стол, и снова поправляет очки, вместе с тем неосознанно в смущении пригладив волосы.

Ну, что за милота, боже!

Гриша сейчас мороженкой, растаявшей на солнце, под стол на грязный пол стечет, вот реально.

— Нет, не верю. Судьба — это перенос ответственности с себя на какую-то третью, невидимую силу, тогда, как человек сам и только сам в ответе за себя, свои поступки и их последствия.

Вот это да! Он, не ожидав столь серьезного, глубокого ответа, тупо моргает пару раз, снова проходится пятерней по затылку, невольно чувствуя себя мелким дурачком рядом со взрослой, мудрой тетей, и не может не восхититься.

— А у тебя не забалуешь. Я понял, хорошо, тогда… — лихорадочно шевелит мозгами, пытаясь от своей умницы-разумницы не отставать и при этом далеко от главной, очень волнующей его темы не уйти. — Что насчет любви с первого взгляда? В нее веришь?

На девичьих щеках после этих слов неожиданно разливается очаровательный румянец.

Янтарно-зеленые глаза, до этого момента относительно спокойно смотрящие ему в лицо, смущенно прячутся за веером густых черных ресниц, а пальчики принимаются вновь мучить тетрадные листы, на этот раз взволнованно их перебирая.

Застеснялась, его красота… Ой, как сладко застеснялась!

Гриша, подставив под щеку кулак, завороженно зависает на этом потрясающем зрелище, плененный ей окончательно и бесповоротно.

Какой там обеденный перерыв? Какой суп? Куда все люди в столовой, что только пару минут назад галдели на всю округу, делись? Такое ощущение, что в мире, кроме них двоих, больше нет никого, а он сам, этот мир, замер.

— Я…. Кхм… Может быть, — преодолевая смущение, тихо отвечает она спустя недолгое молчание. — Не знаю… Не уверена.

— Я тогда за двоих буду уверен, потому что я еще как верю. Вот прямо сейчас сижу, смотрю на тебя красивую и верю.

Девочка снова поднимает взгляд на него, то ли пытаясь понять всерьез он, то ли просто потому что, как и сам Гриша, не может не смотреть.

А Грише на самом деле не до шуток совсем. Гришу тянет…. Магнитом тянет и сопротивляться он точно не собирается, потому что всем нутром чувствует, что это взаимно.

Глава 10. Флешбэк

— Ты… — хочет еще добавить что-то такое же романтически-заигрывающие, как его прерывает группка студентов, сидящих за соседним столиком, которые вдруг подрываются с места, как ужаленные, с криками:

— У нас две минуты! Опаздываем-опаздываем-опаздываем!

— Эээээ… — в итоге выдает он, сбившись с мысли, но девочка этого не замечает.

Она отвлекается на своих собратьев по учебе, смотрит на них растерянно, пару раз моргает, будто пытается мысли в кучу собрать, и через секунду подрывается следом, пытаясь одновременно запихнуть в тяжелый на вид рюкзак тетрадку с учебником и