Стальной прибой - Джек из тени

Стальной прибой

Глава 1

Нас выпустили из этого лабиринта пафоса, интриг и запредельного алкоголизма только спустя трое суток. Если бы мне кто-то в прошлой жизни, там, за ленточкой или в пыльном КБ, сказал, что я буду воспринимать отъезд со свадьбы как эвакуацию с вражеской территории под огнем артиллерии — я бы плюнул ему в лицо. Но реальность, умеет удивлять.

Карета катилась по тракту, а внутри царил абсолютный, шизофренический контраст эмоций.

Начнем, пожалуй, с моего бренного тела. У меня болело всё. Вообще всё! Даже те мышцы, о существовании которых я раньше не подозревал, ныли так, будто меня прогнали через камнедробилку, потом собрали обратно на клей и заставили бежать марш-бросок. Но физическое истощение после трехдневного марафона по местным традициям — это полбеды. Настоящим филиалом ада на земле стала эта чертова повозка, которую по недоразумению обозвали каретой.

Тот криворукий садист, который её спроектировал, явно ненавидел человечество. Или как минимум меня персонально. Каждая кочка, каждый камушек на дороге отдавались в позвоночнике таким ударом, что зубы клацали. Я пару часов назад попытался сожрать бутерброд с вяленым мясом. Обычное дело, да? Ага, щас. На очередной яме меня подбросило так, что я чуть не откусил себе язык, залив кровью воротник.

— Твою же… — в очередной раз прошипел я, вцепившись побелевшими пальцами в кожаный ремешок у окна, когда карета подпрыгнула на очередном корне, торчащим посреди дороги, что само по себе уже редкость. Но только не для меня

Я не поленился и на ночном привале взял факел, матюкнулся и полез под днище этой шайтан-арбы. Искал трещины в рессорах, кривые оси, сорванные крепления. Я ж инженер, в конце концов, я сопромат с закрытыми глазами сдам! Так вот — там всё было идеально. Металл отличный, ковка вполне на уровне, амортизация продумана. Но стоило нам забраться внутрь и тронуться — начиналась эта вибростендовая пытка. У меня реально закрались параноидальные мысли, что кто-то из хвостатой родни наложил на рессоры какое-то проклятие. Вроде мелкая пакость, чтобы зять жизнь медом не казалась, но хотелось уже просто стонать в голосину. А на лошадку верхом сесть тоже нельзя, по понятиям местной знати мне теперь не положено. Поэтому хотелось просто вытащить свой позвоночник и положить его рядом на бархатную подушечку. Пусть отдохнет отдельно от меня.

А вот напротив картина была иная. Там царил дзен.

Лира сидела, прислонившись к стенке кареты, и буквально светилась. Вот натурально, от нее фонило каким-то первобытным, сытым женским счастьем. Она витала где-то в своих облаках, периодически бросая на меня взгляды, от которых мне становилось только хуже. Это были не взгляды любящей жены. Это был взгляд львицы, которая заперла свою добычу в кладовке и теперь прикидывает, с каким соусом её сегодня сожрать.

Моя пятая точка, натренированная годами войны, непрерывно семафорила об опасности. Я старательно её игнорил, но понимал — встрял я конкретно. Этот её благостный вид совершенно не сходился с той холодной, безжалостной шпионкой, которая резала глотки диверсантам не моргнув глазом. Периодически лисица поднимала изящную ручку, долго и с явным эстетическим кайфом разглядывала кольцо на пальчике, а потом снова переводила взгляд на меня. И облизывалась. Ей-богу, облизывалась!

Рядом с ней, развалившись так, что занимала половину дивана, ехала Урсула. Орчанка скинула тяжелые сапоги, чтобы закинуть ноги уже мне на колени и откровенно ржала. Без звука, одними глазами, но ржала. Она смотрела на блаженную Лиру, потом на мою перекошенную от боли и похмелья физиономию, и всем своим видом демонстрировала превосходство. Мол, смотри, Железный Вождь, до чего тебя эти аристократические сборища довели. То ли дело у нас в степи — мясо сожрали, брагу выпили, морды друг другу набили и спать.

Я бы с огромным удовольствием напомнил этой бешенной язве, какие пиры закатывали орочьи вожди после удачных набегов, когда пойло лилось рекой, а шатры ходили ходуном потом неделю. Но, боюсь, если я сейчас открою рот для долгой тирады, меня просто вывернет наизнанку. При этом я заметил одну деталь. Когда Лира отворачивалась к окну, Урсула тоже — так, втихаря, краешком глаза — косилась на свою руку. На её пальце тоже поблескивало кольцо. Точная копия нашего с Лирой. Филигранная ковка, рунный узор. Мелочь, а орчанке приятно. Но зубоскалить на эту тему у меня не было ни сил, ни желания.

Хотелось тупо выть, когда в памяти всплывали обрывки вчерашнего, да и позавчерашнего «праздника».

Я-то по своей наивности думал, что старый князь — это вершина местной алкогольной эволюции. Отмороженный дед, способный переварить гномью сивуху. Да, конечно! Как же я ошибался…

Матери Лиры, эти три многохвостые фурии, на фоне которых сам князь выглядел как послушный алтарник. Они пили тяжелый алкоголь, как воду из ручья в жаркий день. Я до сих пор с содроганием помню тот момент, когда маман Лиры, та самая девятихвостая валькирия, что нас венчала, пододвинула ко мне бочонок (!) какой-то мутной дряни, пахнущей можжевельником и жухлой травой. Лира тогда зашипела на них, распушив хвосты. Пыталась донести до своих практически бессмертных родительниц, что человеческий метаболизм не рассчитан на такие перегрузки, и её молодой супруг сейчас тупо склеит ласты прямо на брачном ложе, не успев выполнить супружеский долг.

Тещи только поржали.

В итоге отдуваться пришлось Урсуле. Моя валькирия, увидев, что командир сейчас выпадет в осадок, взяла удар на себя. Это было эпично. Орчанка сперва на руках уделала треть присутствующих молодых лисов, я думал, столы треснут, когда она впечатывала их запястья в дерево. А потом тещи взяли её в оборот. Они хлестали эту дрянь на четверых, пока я, позорно капитулировав, медленно растекался по шелковым простыням где-то в гостевых покоях, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.

Но… если откинуть эту хтоническую дурь, мигрень и ощущение, что я постарел лет на десять — всё прошло просто замечательно. Я получил привязку. Тот самый магический контур. И теперь чувствовал Лиру. Не так, как маги чувствуют потоки, а где-то на уровне подкорки. Как слабое теплое пульсирование в груди. Связь работала, и ради этого можно было потерпеть и тещ, и похмелье, и эту гребаную трясущуюся карету.

— Долго нам еще позвоночником стучать? — прохрипел я, пытаясь сменить позу так, чтобы не задеть отбитую спину.

Лира оторвала взгляд от кольца.

— Часов двенадцать, милый. Если не будет