Бесправная Истинная в академии драконов - Анна Флор Страница 12

Ридлин упирается лбом в мой лоб и нехотя произносит:

— Из-за этой Истинности моего дракона тянет к тебе с такой силой, что противостоять сложно. А вчерашний вдох испарений флёра едва не снёс мне крышу. От тебя за эту услугу потребуется лишь не находиться со мной в одном помещении, если следующий ритуал не сработает. Сегодня у меня в полночь, поняла?

Киваю, но тут же спохватываюсь.

— Но у нас же много совместных дисциплин, — растерянно отзываюсь, почти не дышу. Иначе, если сделаю вдох, то уловлю вновь его такой вкусный и притягательный запах.

— Тогда ничем помочь не могу, — сжав челюсти, цедит Рид и отстраняется.

Я цепляюсь пальцами в рукав его пиджака.

— Ладно! Я сделаю всё!

— Это лишь одно из условий, — усмехается Рид невесело. В синих глазах мелькает какая-то странная эмоция, которую я не могу определить.

— А второе? — сглатываю, чувствуя, что он что-то задумал.

Его губы жадно накрывают мои. В смелом, немного грубом и таком умелом поцелуе. Его язык моментально вовлекает мой в этот странный танец эмоций и противоречивых чувств.

Горячие пальцы драконорожденного скользят по моей шее, вниз к ключицам, но тут же Ридлин отдергивает руку. Вот только меня это касание будто бы приятно обжигает. Его, возможно, тоже…

Я сама не понимаю, почему вообще ответила на поцелуй. Ридлин отстраняется. Тяжело дышим оба в попытке перевести дух. Синие глаза смотрят в зелёные мои с нескрываемым раздражением.

— Уйди сейчас, ладно? — хрипло произносит О’рхаррис.

— А клеймо?

Ридлин издает гортанный звук, похожий на рык дракона. Затем, кажется, с чувством ругается на драконьем языке.

— Раздевайся, — рявкает тут же.

Я мешкаю. Затем нехотя расстегиваю пуговицы, отхожу от двери. Стягиваю рукав и обнажаю плечо.

Ридлин концентрируется на метке, блокирующей мою магию. Произносит слова на драконьем, какое-то заклинание наверняка. Его пальцы ложатся на саму метку, и она, к моему счастью и облегчению, начинает прямо на глазах таять, являя совершенно чистую кожу.

И мне бы скакать от радости, но вместе с этим происходят два скандальных события одновременно…

Глава 14

Глава 14

— Ридлин, дорогой… — Тут же дверь распахивается, и на пороге маячит Ришель. За ее спиной — Киллиан.

Блондин соображает быстро. Пока Ришель приоткрывает рот и округляет глаза, застав меня в неоднозначном виде со стоящим ко мне вплотную Ридлином, Киллиан протискивается в комнату и тут же оттесняет Ришель в коридор. Запирает дверь прямо перед ее носом.

А в следующую секунду мое тело будто бы и вовсе вспыхивает, словно моя кровь превращается в лаву. А затем по комнате расходится сильное золотистое сияние, пульсирующее и ослепляющее… А дальше я проваливаюсь от боли и одновременно лёгкости в темноту…

Ридлин О’рхаррис

— Неужели? Это правда? — кто-то из одногруппниц восклицает на весь коридор так, что невольно прислушаешься.

— Да, — слышу знакомый голос блондинки, бывшей подружки Эйверии. — Я сама не поверила, когда увидела.

— Вот это Ридлину не повезло! Дочка того, кто готовил покушение на Его Величество, теперь Истинная! С ума сойти!

— Да вы что, серьезно? — подключается третья сплетница.

— А я думал, чего она вся такая милая и тихая ходит, — а это уже бубнит Дианис, стихийник со старшего курса.

— Предлагаю сжечь всю академию драконьим пламенем, — хмыкает Киллиан, шагая рядом со мной, — иначе эти сплетни уже не остановить.

— Давай, — мрачно отзываюсь, гипнотизируя взглядом эту жалкую кучку сплетников. — Ты начинаешь с северного крыла, я с южного. Встретимся где-то посередине.

Киллиан ржёт. Но я краем зрения замечаю, как его зрачки вытянулись, а по шее и рукам проходит золотистая рябь чешуи.

— Тормози, псих, я не всерьез. — Ладонью сжимаю его плечо.

Сворачиваю к аудитории по зельеварению к сплетникам. Кто-то шугается меня и вжимается в стену, кто-то прилипает к моим ботинкам… А нет, это чье-то перо. Или самообладание. Бездна его разберёт.

— Рты закрыли все пятеро, — холодно произношу, впиваясь взглядом в глаза блондинки. — Особенно ты, Ришель.

Пытаюсь совладать со своим раздражением.

Девушка бледнеет, поджимает губы

— Ещё раз услышу, что кто-то об Эйверии что-то распространяет, — шею сверну. Это как минимум. Как максимум — отправитесь прямиком в Тартарос, в академию Теней. Там с такими, как вы, не церемонятся, а ломают мигом. Одно мое слово ректору — и всех вас переведут. Уяснили, убогие?

Я никогда не пользовался своим положением. Никогда не использовал свой статус, чтобы добиваться целей. Но сейчас у меня чешутся когти. Еле сдерживаюсь, чтобы не вонзить их в судьбы этих жалких недомагов.

— Идём, Рид, — хлопает по плечу Килл, оттягивая меня от компании ущербов.

Те кивают, вроде поняли меня.

— У меня одна просьба к тебе, Килл. — Направляюсь к лестнице, ведущей вниз. — Я сейчас к тренеру. Не дай драконьи Боги, он решит запихнуть Эйви в нашу команду на межакадемические войны.

— С ее потенциалом магии и энергией это будет самое лучшее решение из всех. Помнишь, Анита вышла?

Оскаливаюсь недобро, мазнув взглядом по другу.

— Побудь в целительском крыле с ней, — впервые опускаюсь до просьбы.

— Сколько?

— Пока я не вернусь. Как придет в себя, сообщи ей, чтобы не соглашалась ни на что, что предложат ей декан, ректор, тренер и прочие. Ясно?

Блондин выдыхает гулко и молча отчаливает в сторону целительского крыла.

Глава 15

Глава 15

Эйверия

Стоит открыть глаза, как ощущаю, что по телу расходится слабость.

Где-то в стороне возня. Перевожу взгляд и замечаю, как Киллиан на соседней кушетке обнимается и целуется с какой-то красноволосой девушкой со старших курсов.

— Боги, — сиплым голосом стону и отворачиваюсь, — это же целительская!

Возня прекращается, к счастью.

— Малышка Эйви очнулась! — веселится Киллиан. — Так, Китти, спасибо, что скрасила мое ожидание, но тебе пора.

— Я Кейтлин! — возмущается его пассия.

— А это не одно имя?

Девушка фыркает обиженно. А следом слышу стук удаляющихся каблуков. Резкий хлопок двери, и я аж вздрагиваю.

Обидел человека…

Кровать тут же проминается под весом блондина. Перевожу недоуменный взгляд на него.

Чего вообще он здесь делает?

Смотрит как на редкий экспонат. Когда молчание затягивается, я подаю голос первая:

— И давно