Кафе "Таро" в Косом переулке - Дамиров Страница 12

Она взяла с полки старую колоду Таро, перетасовала и вытянула одну карту. Это был Туз Жезлов: на карте была изображена рука, держащая жезл, из которого вылетала бабочка.

— Ты ведь любишь бабочек, Рита? — Памела повернула карту изображением к ней. — Или ты предпочитаешь других насекомых? Скажем, жуков?

Рита вздрогнула так, что её Прытко Пишущее перо оставило в блокноте огромную кляксу, расползшуюся на все написанные строчки.

— Я не понимаю, о чём...

— Понимаешь, — Памела спокойно убрала карту обратно. — И если ты опубликуешь ту статью, которую написало твоё перо, я опубликую свою. "Как журналистка известного печатного издания нарушает закон о несанкционированном проникновении в жилища и использует анимагию в личных целях".

В ярко накрашенных глазах Риты мелькнул настоящий страх. В следующую минуту журналистка вылетела из кафе как пробка из шампанского.

Кошка открыла один глаз, посмотрела на дверь, и снова закрыла, одобрительно замурлыкав.

— Радуешься, что сегодня кафе закроется раньше, и нас ждёт приятный тихий вечер? — догадалась гадалка. — Ну, будем надеяться, что именно сегодня к нам не заявится Бериал в розовом плаще, этого я уже не переживу!

Глава 6. На исходе лета

Август в Косом переулке давил душным маревом, смешанным с запахом пыли и увядающих листьев. Кафе Таро работало в полную силу — последние летние клиенты торопились успеть до начала учебного года, и Памела успевала раскладывать карты, подливать чай и слушать чужие истории с той лёгкой отстранённостью, которая даётся только семью столетиями практики.

В тот день в дверях её кафе показался грузный мужчина, одетый нарочито старомодно и богато: бархатный пиджак, жилет с золотыми пуговицами, всё чуть-чуть больше по размеру, будто ему важнее уют, чем аккуратность. Он замялся на пороге, сомневаясь, стоит ли переступать, потом всё-таки шагнул внутрь и огляделся с видом человека, который привык выбирать лучшие места, а сейчас совсем не был уверен, что это место — лучшее.

— Вы — хозяйка? — спросил он, и голос его был вкрадчивым, почти сладким. — Мне сказали, что здесь можно получить совет без лишних вопросов.

— Садитесь, — Памела указала посетителю на стул и сделала знак Эшу принести не только чай, но и сладости. Внушительный животик гостя указывал, что тот сладкоежка.

Он сел, и стул под ним жалобно скрипнул. Его пухлые, с массивными перстнями пальцы нервно забегали по краю стола. Он смотрел на неё со смесью любопытства и страха как человек, который слишком много знает и боится, что сейчас его тайны всплывут.

— Я слышал, вы видите будущее, — сказал он, и теперь в голосе зазвучали нотки тревоги. — Мне нужно знать, стоит ли мне возвращаться на работу. Мне предложили повторно занять место, которое я уже однажды покинул, но я боюсь, что там меня найдут те, кто не желает мне добра. Насколько это решение для меня опасно?

— Полагаю, вы уже некоторое время пытаетесь спрятаться от собственной судьбы, — Памела покачала головой и вытянула из колоды три карты: Четвёрка Пентаклей, Пятёрка жезлов, Звезда. — О, да вы уже согласились на это предложение, но продолжаете сомневаться и ищете повод отступить.

Посетитель вздрогнул, но промолчал.

— Четвёрка Пентаклей, — продолжала Памела, касаясь пальцем первой карты. — Вы держитесь за всё, что заработали непосильным трудом: коллекционируете людей, связи, знания — каждое имя, каждый секрет, каждую нить, которая может пригодиться. Вы так крепко держите свои сокровища, что сами оказались взаперти, отгородились от мира, но в этой изоляции рискуете засохнуть, как старый корень, лишённый воды.

Пятёрка Жезлов — внутри вас идёт борьба. Вы не знаете, кого слушать — свой страх или желание снова выйти к людям. Но главная здесь — Звезда. Надежда есть, выход прост: вам нужно снова выйти на простор. Снова общаться с детьми, с молодыми людьми, с теми, кто ещё не знает, что такое страх. Опасности обойдут вас стороной, звёзды вам благоволят.

Посетитель смотрел на карты, и его лицо менялось: сначала сомнение, потом удивление, потом что-то похожее на облегчение.

— Я не герой, — сказал он тихо.

— Герои не говорят, что они герои, — Памела пожала плечами. — Они просто делают то, что должны.

Он хотел возразить, но потом рассмеялся, негромко, устало, с признанием поражения.

— Гораций Слагхорн, — представился он наконец, протягивая руку. — Когда-то я преподавал Зельеварение в Хогвартсе. Теперь я просто старик, который боится, что его убьют за то, что он знает.

— Ваше решение вернуться пойдёт на пользу и вам, и другим, — Памела пожала его руку. — Смело возвращайтесь, учите, общайтесь с людьми. Это единственный способ остаться в живых и сохранить себя.

Слагхорн смотрел на карты, потом на неё, потом на свои руки, которые перестали дрожать.

Он молчал долго, потом полез в карман мантии и вытащил маленькую шкатулку. Открыл её, и внутри, на бархатной подушечке, лежала чёрная бусина.

— Возьмите, — сказал он, протягивая бусину Памеле. — Один из моих старых учеников подарил мне её много лет назад. Вдруг эта безделушка пригодится вам.

Памела взяла бусину, поднесла к свече и внутренним зрением увидела образ: фигура, сжимающая монеты в руках, с ногами, стоящими на других монетах. Та самая Четвёрка Пентаклей — символ жадности и страха потери, который Слагхорн хранил в себе все эти годы.

— Это достойная плата, — сказала гадалка. — Бусина стоит больше, чем вы думаете. Спасибо.

Слагхорн поднялся, поправил мантию и вышел. Дверь за ним закрылась.

* * *

Вскоре начался дождь. Он рьяно барабанил по крыше кафе, стекал по стёклам мутными ручьями, заставляя Косой переулок казаться совсем вымершим. Памела сидела за столиком, перелистывая старую книгу с зарисовками лекарственных растений, когда дверь кафе содрогнулась от мощного удара: кто-то не просто постучал, а будто попытался высадить её плечом.

В проёме показалась огромная фигура. Посетитель был настолько высоким, что ему пришлось согнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. Широкий, бородатый, он был одет в огромный мокрый плащ, с которого на пол стекала вода, образуя лужу достаточного размера. Его лицо скрывала густая борода, а в руках он держал нечто похожее на мокрый розовый зонтик, никак не вяжущийся с его обликом.

— Я, эт самое, зайду?, — прогудел он голосом, который звучал как дальний гром, — Я просто... того... промок, под зонтиком-то не умещаюсь совсем...

Он выглядел смущённым, как ребёнок, который случайно разбил вазу. Памела указала на