Тайна Папы О - Сания Шавалиева Страница 15

Сердце Папы О дрогнуло. Оно сначала будто замерло, а потом забилось тепло и часто, как пойманный в ладони чиж. Весь гнев на Маму О вылетел из головы, как пух из старой подушки. Он понял: не обманула его Мама О, а спасла — и его, и эту кроху, и их общее орлиное достоинство.

Они подхватили корзинку в четыре лапы и потянули её вверх, к самому небу, где среди неприступных скал пряталось их царство Землеморье. Папа О летел и чувствовал, как мир вокруг него меняется. А еще он понимал, что вороны не простят им этой выходки, если узнают правду. Если они не сохранят тайну, то скоро по всем ущельям разнесётся их злобный вороний грай, и тогда придётся сражаться по-настоящему, всем миром.

Глава 17. Разбитая фарфоровая статуэтка

Весь день и всю долгую ночь Клинт и Зинаида собирали по кусочкам своё нехитрое счастье. Воронья стая потрудилась на славу: их небогатый скарб теперь напоминал поле боя. Помятые кастрюли, перекошенные лавки, разбитые надежды.

Зинаида что-то тихонько бормотала, поминутно вскидывая голову к хмурому небу — не вернутся ли чёрные тени? Больше всего она горевала над фарфоровой балериной. Свадебный подарок! Хрупкая фигурка, прежде гордо стоявшая на комоде, теперь валялась в пыли. Ручка отбита, пачка испачкана… Клинт, конечно, попробует склеить, но разве склеишь разбитое чудо?

Следом за Зинаидой шагал петух и бесконечно бухтел, словно укорял их за устроенный переполох.

— Как думаешь, долетели? — спросила Зинаида, придерживая шаткую лестницу.

Клинт в это время воевал с трубой, на которую вороны набросили грязную дерюгу.

— Кто? — не сразу отозвался он, отфыркиваясь от сажи.

— Да орлы же… — Зинаида стянула с крыши полосатый половик.

Клинт тяжело слез вниз, поднатужился и одним рывком перевернул опрокинутую телегу. Та с грохотом встала на колеса, а котята, прятавшиеся под ней, брызнули в разные стороны,

— Будем надеяться, — коротко бросил Клинт и зашел в сарай.

Там, слава богу, всё было мирно. Корова мерно жевала сено, овцы испуганным пушистым комом прижались к стене, а куры, прошмыгнув между ног Клинта, поспешили на свежий воздух.

К рассвету силы иссякли.

— Всё, умаялся я, — Клинт опустил молоток. Глянул на пустой крюк, где висел умывальник, вздохнул. Искать умывальник не было сил. — Пошли к водопаду.

Они долго спускались по тропе, петляющей между вековых корней. Клинт бережно нес Коленьку, а Зинаида шла следом, осторожно ступая босыми пятками по влажной земле и стараясь не споткнуться о торчащие из-под земли корни. Сегодня вода в водопаде оказалась чудесной — мягкой, по-летнему теплой. Она ласково обнимала плечи, смывая не только дорожную пыль, но и липкий страх последнего дня.

Вскоре они перебрались в радоновую ванну. Пар поднимался над водой легкими белыми лентами. Коленька восторженно бултыхал ручками, поднимая со дна серый налет, а Зинаида прикрыла глаза, и в этой полудреме ей снова почудились осколки фарфора.

— Ах, Клинт… такая была балерина… тоненькая, будто из снежного света…

Клинт присел рядом, приобнял жену и сына.

— Погоди горевать! У нас тут свой мастер изящных искусств имеется. Гляди!

И тут Клинт, прямо в воде, исполнил невероятный пируэт. Он вытянул шею, округлил руки над головой и, кряхтя от натуги, выставил одну ногу назад. Его большой палец отчаянно пытался зацепиться за скользкий пол ванны.

— Ну? — прохрипел он, балансируя. — Разве я не эффектнее? У той дамы и носа-то толком не было, а у меня — каков профиль! Какая мощная грация!

Зинаида ошарашенно моргнула. Вид Клинта с волосатыми ногами, пытающегося изобразить лебедя, был так нелеп, что тишина тайги взорвалась её звонким смехом.

— Ох, Клинт! У балерины точно не было таких выразительных коленей! И сопела она потише!

— Это не сопение, а музыка ветра! — парировал «танцор», опасно покачиваясь. — И вообще, я балерина широкого профиля, меня даже от пыли протирать не надо — сам умоюсь!

Зинаида большими гребками облила мужа водой. Долго хохотали.

Дальше они обнявшись долго сидели в тёплой воде.

Зинаида держала на руках Коленьку и осторожно поливала его водой.

— Милый мой сыночек, — приговаривала она, — проголодался, наверное. Скоро домой пойдём, мама тебе молочка даст.

Коленька морщил нос, и с важным видом пускал пузыри.

— Я бы тоже чего-нибудь перекусил, — сказал Клинт мечтательно.

Зинаида улыбнулась.

— Сейчас придём домой, я картохи нажарю. С корочкой. Из погреба огурчиков солёных достану. Ещё грибочков осталось немного.

— Вкуснотища, — согласился Клинт.

Он выбрался из воды, поёжился от прохладного воздуха и стал натягивать рубаху. Рубаха была старая, выцветшая, с заплаткой на плече и с таким воротом, будто его когда-то пыталась съесть коза.

Зинаида посмотрела на него и вздохнула:

— Совсем ты у меня пообносился.

— Ничего, — сказал он. — Пока держится.

— Только на честном слове и на моей нитке. Скоро ярмарка. Продадим картошки, варенья несколько банок, огурчиков. Глядишь, и тебе рубаху новую купим.

Она рассмеялась, выжала мокрые волосы и повязала их розовым шарфиком, повернулась к Клинту боком, потом другим боком, прищурилась и кокетливо спросила:

— Ну как я тебе?

— Принцесса!

Зинаида зарумянилась и махнула рукой:

— Ой, скажешь тоже.

— Самая настоящая, — добавил Клинт.

Они стали собирать вещи.

Над источником поднимался пар, в траве трещали кузнечики, а впереди уже чудилась жареная картошка с золотой корочкой и холодные солёные огурцы из погреба. Тревога начала отступать… но ровно до того мига, как над горами вновь посерело и сгустилось небо.

Тень росла, ползла по скалам, и в ней закипели тысячи чёрных точек. Это вновь были вороны. Они подкрадывались, растопырив длинные крылья в зазубренных перьях, похожих на огромных черных бабочек.

Клинт одной рукой забрал Коленьку, второй прижал к себе Зинаиду, напрягся. Воздух задрожал от хлопанья тысяч крыльев, но на этот раз стая прошла мимо, серой лавиной скатываясь к дальней горной гряде.

— Кажется, пронесло, — выдохнула Зинаида. Но не успела она тяжело вздохнуть, как в вышине раздались совсем другие тревожные голоса.

Над скалами показались две точки.

— Это они! — глухо сказал Клинт.

Мама О летела первой. Она шла тяжело, неся в лапах белый свёрток. Папа О держался чуть сзади, пытаясь прикрыть её своим телом, но было видно, что против этого черного вихря он один не выстоит. Они скрылись