Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни Страница 17

Ответ мессера Джованни Боккаччо Наш праотец, чье первое алканье Смерть принесло и муки в род людской, Не сдерживал желания уздой И Господа ослушался в дерзанье. Народ упрямый, что, терпя страданья, Шел из Египта трудною стезей, Где видел знаменья беды лихой, Презрел все Моисеевы воззванья. И среди нас, в ком дух уже поник, Не много тех, кто следует законам Разумной меры, ибо грех велик. Затменьям солнечным и тучегонам, Что страх вселяют и в земных владык, Не верим в легкомыслии исконном. Тот, кто от рабства спас нас на кресте, Хранит людей в их дольней маете. Реплика сера Чекко ди Мелетто мессеру Джованни Боккаччо Когда отцов-сенаторов собранье Кипело к Гаю Цезарю враждой И был ему отрезан путь домой, Сбылись лихие предзнаменованья, Коварный небосвод явил сверканье Огней и вспышек, словно пред грозой, Мельканье метеоров, и сплошной Ужасный морок солнца скрыл сиянье. И так же солнца вдруг затмился лик, Как только против Рима легионам Брут повелел идти под бранный клик. Но рушиться дано и бастионам, Когда в них бьют перуны напрямик Или когда дрожит земля со стоном. Природных бедствий не боятся те, Кто мудр и духом тверд в любой беде.

LXXX

«Остались позади твои вершины, Уже теряешь волосы и пыл, И хоть закат еще не наступил, Но клонится к концу твой день недлинный, А ты в плену любовной паутины О вечности и думать позабыл», — Шептала мне, когда я полюбил, Душа, изнемогая от кручины. Но тень мелькнет, и надо ли глазам Виденье объяснять, что им открылось? Она – предел мечты, а к небесам Я охладел, приняв свою бескрылость, И, обо всем забыв, за нею сам Бегу, как если б юность повторилась.

LXXXI

К Антонио Пуччи Двух дам Амор нередко представляет Моим очам; у первой красота В такой же мере, что и чистота, Другая чуть постарше, но пленяет. Мой взор их по наряду различает, Они одеты в разные цвета; Когда же разомкнет мой вождь уста, Такая речь мне сердце обольщает: «Одна изящна, весела, свежа И девственна еще; а та, другая, Накидку носит траурную вдовью. Нельзя к двум сразу воспылать любовью, Так назови одну из них, какая Тебе отныне станет госпожа». Мне труден выбор и на этот случай В твоем совете я нуждаюсь, Пуччи. Ответ Антонио Пуччи Твой звонкий стих мне сердце окрыляет Настолько, что во мне живет мечта Служить тебе не только здесь, всегда, Во всем другом, чего душа желает. Тебе мой ум и возраст уступает, Но я скажу, как знаю: неспроста Представлены Амором та и та, Что по́ сердцу, ту выбрать подобает. На тетиве стрелу свою держа, Дает он выбор, вкус твой уважая, Блюди же выгоду ты по условью. Кто влюбится в юницу, что и бровью Не поведет, слова на ветр бросая, Тот словно бы на лезвии ножа. Как сын отцу, скажу: себя не мучай, Вдовица юной ветреницы лучше.

LXXXII

Когда сходил к теням пастух Адмета И тот за ним, что на спине так скоро Чрез волны вынес дочерь Агенора, Чью стойкость знали в Трое в оны лета, Внезапно мне предстала донна эта (Как та, что Олоферна силой взора Пленила встарь для смерти и позора), Как с третьей сферы, где любви планета. Так ранила меня прелестным взглядом, Как Купидон несчастную дочь Бэла, Когда Эней с ней находился рядом. Я жар Библиды ощутил всецело И любовался траурным нарядом, Как и ее накидкой снежно-белой; Не будет, верилось, она суровей, Чем злая страсть к ней вспыхнувшей любови.

LXXXIII

Когда случится так, Амор, что сети Ослабишь, коими меня стянул, Ни красота, ни слов манящий гул, Ни обещанье всех услад на свете Отнюдь не смогут вновь в оковы эти Меня завлечь, каков ни будь посул: Сбегу, пока поток не захлестнул, В глухие горы, где умру в секрете. Ты сон мой, явь и пища, и любой Прохожий – это тоже ты, и, множась, За мной твой образ следует повсюду: В посмешище я превращен тобой И в притчу во языцех – и тревожусь, Что прежним никогда уже не буду.