Кодекс Магических Зверей 7 - Павел Шимуро Страница 2

— Самое то, — буркнул тренер и, направляясь к манекенам, глянул на Кроха. — Так, иди сюда.

Зверь обогнул бочонок с водой и подошёл, не сводя глаз с чучел. Хольц присел на корточки, поймал его взгляд и слегка ткнул пальцем в ближайшую соломенную тушу.

— Смотри внимательно. Видишь, где шкура темнее, чуть ниже середины груди? Здесь у зверя сердце.

Крох слегка наклонил голову.

— Если не получится ударить сюда, бей под нижнюю челюсть, в горло, — продолжил Хольц спокойным голосом.

Тренер поднялся, отступил на шаг и свистнул.

— Давай.

Крох сорвался с места, низко стелясь по земле. Он не прыгнул сразу, как я ожидал, а сделал резкий рывок вправо, обогнул манекен по дуге и ударил чуть ниже середины груди. Раздался глухой звук, шест дёрнулся, а манекен качнулся. Крох же мгновенно отскочил, выровнял дыхание и вновь замер в ожидании команды.

— Хорошо, — одобрил Хольц. — Теперь попробуй в горло.

Я опустился на табурет у колодца и принялся наблюдать. Крох тренировался больше часа. Хольц поправлял его редко и скупо, в основном молча следил за движениями. Каждый новый удар Крох проводил чуть точнее и короче. К десятой попытке он уже не разгонялся по дуге, а сразу атаковал.

— Молодец, отдыхай, — наконец произнёс Хольц. — Ушастый, твоя очередь. Начнём с верхней веревки.

Люмин с видом обречённого аристократа, которого волокут на эшафот, выполз из-за бани. Зайцелоп подошёл к натянутым верёвкам, склонил голову набок и, изучив конструкцию с разных ракурсов, видимо, решил, что хозяин с тренером придумали всё это исключительно ему назло.

— Не косись, — улыбнувшись, сказал я. — Просто попробуй пройти тихо.

Зайцелоп глубоко вздохнул, сделал первый осторожный шаг и тут же зацепил верёвку.

Дзинь!

Люмин подскочил, прижал уши и развернулся ко мне с таким возмущённым видом, будто я только что подло звякнул у него над ухом.

— Время побегать, — спокойно произнёс Хольц.

Зайцелоп фыркнул, но всё-таки потрусил по двору. Он обогнул колодец, пробежал мимо бочонка и по дороге обиженно ткнулся носом в лежащего Кроха, словно ища поддержки. Тот отвёл морду в сторону, мол, сам виноват.

На второй попытке ушастый сумел не задеть верёвку, но всё-таки зацепил один колокольчик ухом. На третьей вновь что-то пошло не так. Перед четвёртой попыткой Люмин замер на несколько секунд, затем припал к земле и медленно пополз вперёд.

Однако даже так вскоре раздалось едва слышное треньканье.

— Уже лучше, — буркнул Хольц.

Пробежав очередной круг по двору, Люмин прижал уши, опустил голову и зашёл на пятую попытку. Он медленно скользнул под веревкой, один из колокольчиков качнулся, но так и не звякнул.

Зайцелоп вылез с другой стороны, сел на попу и взглянул на меня с видом победителя имперского турнира, мол, видел? С тебя морковка, я заслужил!

Хольц цокнул языком. Для зайцелопа это всё равно что аплодисменты стоя.

— Сойдёт, — сказал тренер. — На сегодня хватит. Смотри не перегружай ушастого, он ещё не привык к таким нагрузкам.

Я кивнул, сходил в погреб и вернулся с мешочком. Хольц принял шесть порций корма и передал мне сорок медных.

— Спасибо, — сказал я.

— И тебе спасибо.

Тренер поправил рукав и оглядел двор: манекены, верёвки между загоном и колодцем, опустевшую тележку у бани.

— Где проведем следующую тренировку? — спросил я.

Хольц повернулся ко мне и чуть прищурился.

— Пока продолжим у тебя, а дальше посмотрим.

— Понял. Тогда послезавтра жду.

Он кивнул, ещё раз оглядел двор, скользнул взглядом по тележке и махнул рукой.

— Пока оставлю её у тебя, если не против. У меня сегодня ещё дела.

— Конечно.

Направляясь к выходу, Хольц остановился посреди кухни, обернулся через плечо и буркнул:

— Не вздумай перекармливать ушастого. Он и так поправился, а если продолжишь в том же духе, совсем неповоротливым станет.

Из-под обольстителя донёсся обиженный писк, мол, клевета.

Я закрыл за тренером дверь, задвинул засов и вернулся во двор.

Крох сидел у манекенов, рассматривая ближайшую шкуру. Люмин валялся в тени обольстителя, демонстративно отвернувшись от натянутых верёвок, но всё-таки иногда косил одним глазом в их сторону, наверняка придумывая тактику, как в следующий раз пройти препятствие с первой попытки.

Я присел на порог кухни и посмотрел на два сочника, у которых пробивались крошечные побеги, а затем перевёл взгляд на бронзовые колокольчики.

Внезапно в дверь вновь постучали.

Через нить от Кроха снова прилетел спокойный образ: невысокий силуэт с чем-то квадратным в руках. Опасности нет.

Я поднялся, прошёл к двери и, отодвинув засов, распахнул створку.

На пороге стоял кряжистый старик с обветренными щеками и седыми бакенбардами, торчащими в разные стороны. Поверх рубахи на нём был кожаный фартук, на нагрудном кармане которого красовалась застывшая капля смола.

Старик держал в руках деревянную клетку, внутри которой нахохлился комок медно-рыжих перьев, обиженно таращась на хозяина.

— Целитель, — выдохнул старик, едва переведя дыхание. — Он у меня… онемел!

— Кто?

— Дак вот же! — он легонько потряс клеткой. — Пыхтярь мой. С самого утра молчит! Я к нему и так, и эдак: и крошек насыпал, и водички свежей налил, а он даже клюв не открыл!

Птица укоризненно посмотрела на хозяина.

— Проходите, — сказал я, отступая в сторону.

Старик бочком просочился внутрь, прижимая ношу к груди.

— Я ему, значит, утром говорю, — продолжил он, — Пыхтярь, чего молчишь? Спой деду что-нибудь бодрое, а он ни в какую. Я ему: обиделся, что ли? Всё равно ни звука!

Я провёл его в главный зал.

— Кладите на стол.

Старик аккуратно опустил клетку. Птица качнулась на жёрдочке и вновь обиженно нахохлилась, став похожей на медный мячик с клювом.

Крох неторопливо подошёл, обнюхал клетку, скользнул по пернатому пациенту и без лишних слов потопал во двор.

Люмин выглянул из-за проёма, принюхался и подкрался к табурету.

Я открыл дверцу клетки.

— Доставайте его, только крыльям волю не давайте.

Кивнув, старик сунул внутрь обе ладони, бережно обхватил птицу, прижал крылья к бокам и вытащил наружу. Пыхтярь не сопротивлялся, исподлобья глядя на хозяина.