Хозяин тайги. Ты - моё спасение - Лана Светлая Страница 20

Снег вокруг перестаёт колоть меня своими острыми иголками. И даже снежинки теперь не проникают сквозь кожу, а тают на ней, превращаясь в маленькие капельки воды.

Мы идём и идём. Сознание начинает затуманиваться сильнее. И в какой-то момент я просто отключаюсь.

«Держись, девочка…», — чей-то хриплый умоляющий шёпот звучит в голове, пока моё тело качается. Ощущение, будто я в большой колыбели, раскачивающей меня из стороны в сторону. И это укачивание такое приятное.

«… Она обязательно вытянет тебя», — при этих словах мысли вяло начинают копошиться в голове.

Вытянет? Откуда вытянет?

И кто кого собирается вытягивать?

Если меня, то не надо. Мне и тут… где бы это ни было, очень хорошо. Спокойно и тепло. А ещё я… защищена.

Хочется понять, от чего мне требуется защита (раз эта мысль проскочила на краю сознания), но когда в голове начинают появляться болезненные ощущения от усилий, которые я прикладываю, чтобы попытаться вспомнить, бросаю это дело.

«Ведьма сказала, что будет ждать нас в твоём доме», — ещё один незнакомый голос звучит в голове.

Нет! Верните тот… первый голос!

Но и эта мысль быстро ускользает от меня, потому что в эту же секунду начинается... ад!

Меня будто в кипящий котел окунают. Притом с головой и прямо в одежде, которая плавится на коже. Кажется, по всему телу стремительно появляются ожоги. До самых костей и даже глубже. Задыхаюсь, потому что лёгкие тоже горят.

Все эти ощущения заставляют меня вопить от боли. Сознание тухнет, протестует против того, что творится внутри у меня. Ну или не справившись с этой адской болью, оно отправляет меня в спасительную темноту.

Я то прихожу в себя, то снова оказываюсь в плену беспамятства.

Мне то жарко, то холодно. И так по кругу, у которого нет ни начала, ни конца.

Кажется, в какой-то момент я просто-напросто сойду с ума от этой боли, жара и мороза, потому что всё чаще они обрушиваются на меня одновременно.

И единственное, что не даёт мне полностью потерять разум — голос.

Мужской хриплый голос, который звучит у меня в голове и который раз за разом оттаскивает меня от края бездны.

Кажется, этот ад длился вечность. В определённый момент полная темнота, в которую я ныряю с облегчением. И выныриваю из неё, уже не чувствуя этого адского жара и холода.

— Давай, девочка, пора просыпаться… — чей-то знакомый голос звучит требовательно, но мягко.

Начинаю шевелиться и…

О Боже!

По мне словно каток прошёлся.

Слышу свой тихий стон, пока силюсь открыть веки. Они будто свинцовые.

С трудом открываю глаза и вижу бабу Валю.

Старушка устало, но облегчённо улыбается, когда наши взгляды встречаются.

Кажется, вчера перестаралась с откидыванием снега у неё во дворе. Вон как все мышцы и кости ноют.

Только открываю рот, чтобы спросить, сколько времени, как наконец-то обращаю внимание на то, что я нахожусь в совершенно незнакомой комнате.

Это точно не дом старушки.

Эм-м-м…

А как так получилось, что я уснула в одном месте, а проснулась в другом?!

Но запаниковать не успеваю: за закрытой дверью, где-то в глубине дома раздаются быстрые, тяжелые шаги.

Дыхание сбивается, сердце как-то странно сжимается, пока я впиваюсь растерянным взглядом в массивную дубовую дверь, которая буквально через три секунды открывается.

В проёме возникает большая и тёмная фигура, при виде которой по телу бегут мурашки, а руки начинают дрожать.

Глава 20

Глава 20

Алиса

Дверной проём даже и близко не маленький, а то, что мужчина занимает всё его пространство (что в ширину, что в длину), говорит само за себя: он огромен.

Монолитная, блин, скала!

Можно, конечно, попытаться списать мою дрожь на страх перед таким великаном, но не получается.

Наблюдая за тем, как он медленно заходит в комнату, прислушиваюсь к себе и понимаю, что нет, я его не боюсь. Так что рученьки мои дрожат по какой-то совершенно другой причине.

Мужчина смотрит только на меня. Пристально и как будто заворожённо.

Высокий, широкоплечий и с мощным торсом, обтянутым чёрной футболкой, он словно ледокол, который разрезает пространство комнаты, двигаясь к кровати, на которой я лежу. Его симпатичное лицо обрамляет тёмная борода, а цвет глаз навевает мысли о горьком шоколаде.

— Доброе утро, — его низкий хрипловатый голос бьёт по всем моим нервным окончаниям, запускает дрожь уже по всему телу, а не только в руках. — Я очень… — громко сглатывает, приближаясь к кровати, — … рад, что ты пришла в себя.

— Здравствуйте, — мой голос тоже садится. — А как… что… — беспомощно смотрю на старушку. Она с хитрой улыбкой глядит довольным взглядом то на меня, то на этого незнакомого мне мужчину.

— Ты в доме Михаила, Алис, — отвечает на все мои невысказанные вслух вопросы баба Валя. — Пару дней была без сознания, но теперь всё будет хорошо, — успокаивающе хлопает меня по руке.

— Что?! — в шоке смотрю на неё. — А как я тут…

И тут память ко мне возвращается. Вспышкой в голове проносится всё, что произошло с того момента, как я села в машину Харитона.

Наша поездка, его предложение, база и те сволочи, преследующие меня по тайге.

Последний кадр перед глазами — тот медведь, стоящий надо мной в полный рост. А дальше… темнота.

Меня начинает самым натуральным образом трясти, пока взгляд в панике мечется по комнате, а дыхание становится сбивчивым и прерывистым.

— Всё хорошо. Ты в безопасности, — твёрдый мужской голос перекрывает гул в ушах, возникший сразу же, как только в памяти стали всплывать воспоминания. — Алиса, тебе больше нечего бояться.

И я почему-то верю этому голосу и этому… Михаилу, да?

Дыхание приходит в норму, а дрожь начинает стихать.

— Там были парни, а потом медведь… — но говорить пока ещё тяжело. Голос у меня совсем тихий и надломленный.

Повернув голову к мужчине, вижу, что он сел на корточки возле кровати у самого моего плеча. Бабе Вале даже пришлось подвинуться, чтобы его мощная фигура поместилась рядом.

— Ох уж мне этот медведь, — покряхтывая, бормочет старушка, кидая на мужчину недовольный взгляд. — Вот послушал бы меня сразу…

— Валентина! — обрывает её жёстко мужчина, заставляя меня удивлённо округлить глаза.

Какие-то странные у них отношения, раз он так просто называет её по имени. Да ещё и как будто… командует.