Граф Суворов. Книга 16 - Иван Шаман Страница 20

Могла ли это же сделать Ангелина? Пожалуй, хотя у неё уходило бы много времени на то, чтобы разбираться в каждом отдельном процессе. С другой стороны, а сумела бы Инга стать образом, который завораживал на экранах телевизоров, мониторах и КПК? Возможно, но формат бы вышел совершенно иным. Как и у Мальвины.

А уж интриги… доверить их Инге, конечно, можно было, но вряд ли у неё получилось бы провернуть всё настолько ловко, незаметно, полунамёками. Ангелина в интриги тоже пробовала. Чем всё это закончилось, мы знаем — чуть себя не погубила. А вот Мальвина даже в училище умудрялась не оставлять явных следов. Только поплакала в нужном месте, пожаловалась на жизнь, и идиоты сами побежали наказывать обидчика.

Я же ни в одной из этих ролей себя не видел. Как и в роли Краснова, Рублёва, митрополита и многих других. Только Тарана мог заменить, да и то не везде. Так что мне очень повезло с окружением. Может, через пять лет мы все вырастем настолько, что Мальвина превратится даже не в акулу, а в синего кита политики, который просто плывёт по своим делам, походя пожирая дворцовый планктон.

— Архангел! Ваше величество! — раздались крики, когда я вышел на крыльцо, чтобы размяться и подставить лицо лучам солнца. — Спаситель!

— Спасибо, спасибо вам за добрые слова. Всех, кого сумею, сегодня приму. Всех, — улыбаясь и маша рукой, сказал я. Хотел было уже развернуться, как увидел решительно направившуюся ко мне мамочку с младенцем на руках. Не старше моих дочек. Сердце кольнуло, и я просто не смог отказать в том, чтобы шагнуть на встречу и осмотреть.

А потом кольнуло уже чувство опасности. Взвыло словно корабельная сирена, и, активировав истинное зрение, я понял, что женщина обвязана чем-то под одеждой, плотными слоями брусков.

— Смерть тирану! — с явным западным акцентом выкрикнула она, бросаясь на меня и толпу пациентов, и одновременно выдернула чеку.

Я успел в последнее мгновение. Поставил ледяной щит, но не на себя, а на неё. Крохотный, меньше метра в радиусе. Так что внутрь попало лишь тело, а часть головы, ноги и, главное, руки с младенцем остались снаружи. Яркая вспышка ударила по глазам, но взрыва слышно не было, только ударные волны сотрясали ледяной шар.

Подскочив, я успел подхватить ребёнка, вместе с обрубленными руками. Тело в эпицентре взрыва превратилось в сплошную кашу, совершенно неаппетитного вида. Хорошо, что подскочившие спустя секунду члены ордена сообразили накрыть его чёрным пакетом. Чувство опасности никак не отступало, оно шло одновременно со всех сторон.

— Всем зайти в здание мэрии! — приказал я, передав ребёнка апотекарию. — Не толпитесь, я закрою щитами, но и не задерживайтесь, эти силы нужны на исцеление.

— Ваше величество, надо уходить, вы слишком ценны, — подскочил ко мне один из гвардейцев и братьев по ордену, облачённый в резонансный доспех.

— А ещё я сильнейший одарённый на данный момент. Уводите людей, я буду в порядке, — ответил я, наоборот, выходя вперёд, чтобы толпа оказалась в нескольких метрах за спиной. От них я угрозы не чувствовал.

А в следующую секунду с чердаков и крыш ударили снайперы. Прицельно, с минимальной дистанции, наверняка. Тяжёлые пули, даже целые снаряды, стреляли с разных сторон, но застряли в подставленном ледяном щите. Опять минимальном, покрывавшем только меня. Но сейчас держать его было просто, ведь эти мрази собирались для моего убийства использовать ребёнка! Прикрывались невинными людьми только для того, чтобы попробовать мне навредить! Не прощу!

Сжатые до предела иглы разошлись веером в направлении врагов. Разогнанные резонансом конструкты ударили по крышам, стенам чердаков и прочим укрытиям, легко прошивая бетон и жесть крыш. Но не успел я добить снайперов, как из подвалов выскочили десятки людей с короткоствольными пистолет-пулемётами, предназначенными для перегрузки щитов.

— Смерть русне! Москалей на ножи! — орали они, всаживая полные магазины.

Вот только передо мной был не базовый резонанс, который такого издевательства бы точно не перенёс, а стихийный конструкт. Даже не знаю, на что они рассчитывали такой атакой. А нет, знаю! Стоило накрыть их несколькими ледяными серпами, как прямо посреди групп раздались мощные взрывы. Похоже, тоже смертники. А затем, наконец, заговорили винтовки сопровождения.

Тяжёлые штурмовые карабины, созданные для пробития переборок и подавления огневых точек при абордаже судов, они легко расправились с не обладающими резононом людьми. Точка в схватке была поставлена быстро и чётко. Оставался только вопрос: как это вообще могло произойти? Но с этим можно разобраться позднее.

— Раненых отсортировать по тяжести, — приказал я, осматривая площадь. — Выжившим террористам оказать первую помощь, они должны дотянуть до прибытия следователей. Пусть вначале ответят на вопросы, а потом могут и подыхать. Где группы охраны? Проверить все, если бегут — задержать.

По мере отдачи распоряжений люди бросались их исполнять, и к моменту, как на площади появился чёрный автомобиль без опознавательных номеров, всё уже было сделано. На саму машину тут же направлен десяток стволов, но из неё, подняв руки, выпрыгнул мужчина характерного вида. И почти сразу за этим раздался звонок от Константина.

— Вы в порядке, ваше величество? — обеспокоенно спросил он.

— Совсем мышей не ловите? — зло бросил я, а затем, убедившись, что рядом нет опасности, выдохнул и отпустил резонанс льда, возвращая себе душевное равновесие. — Я буду вынужден сделать соответствующие выводы.

— Прошу прощения, ваше величество, мы были твёрдо уверены, что основная опасность — это бомба под зданием, а отвлекающий манёвр — попытка взрыва складов боеприпасов в пригороде. Группы, что ими занимались, уже обезврежены и доставлены в местное отделение.

— Кто это вообще?

— Лесные братья, махновцы и прочая сволочь, — вздохнул Константин. — Разрешите доложить по вашему возвращению?

— Хорошо. И для прессы картинку не забудь сделать, — сказал я, а затем повесил трубку. Террористами могут заняться служащие Багратиона, а мне ещё людей лечить. — Всё в порядке! Угрозы больше нет. Продолжаем!

— Как прикажете, — согласился гвардеец, хотя ему это явно не нравилось, и он бы предпочёл, чтобы я немедля отправился во дворец, а ещё лучше —