Командир КВ - Александр Анатольевич Айзенберг Страница 3

— Николай Васильевич, вы коммунист?

— Нет, а почему вы спрашиваете?

— Это хорошо, а почему, сейчас поймёте. Скоро тут будут немцы, вы, как я понял, уходить не собираетесь.

— Нет, не собираюсь.

— Тогда, когда придут немцы, встретьте их хлебом-солью, разыграйте из себя недовольного советской властью, а кроме того не теряя времени, срочно поговорите с несколькими сельчанами, кому полностью доверяете. Короче вам надо стать старостой села, а они станут тут полицаями. Объясните им, что немцы в любом случае организуют вспомогательную полицию, так лучше, если в ней будут ваши сельчане, чем всякий сброд, неизвестно откуда. Показывайте немцам полную лояльность, а сами готовьте партизанский отряд и ещё, подготовьте на всякий случай схрон в лесу с продуктами и землянками, что бы в случае опасности сельчане могли там укрыться. Мы вернёмся, нескоро, но вернёмся и вышвырнем немцев прочь, а пока вашей задачей будет сберечь людей и ещё, прячьте свою молодежь, немцы потом захотят вывести их в Германию на работы, а по сути в рабство.

Было видно, что председатель крепко задумался над моими словами и если не дурак, то он последует моим советам. Большего сделать я для него и селян не мог, встать перед ними в оборону, так это ещё хуже будет, так как в ходе боя просто разнесём село и всё. Попрощавшись, я залез в свой КВ и мы тронулись в путь, сейчас мы ехали по дороге, километрах в 50 отсюда были армейские склады, где хранилось топливо и снаряды и если они уцелели, то там мы найдём всё нужное нам.

Когда этот странный старший лейтенант уехал, а странный точно, кто ещё мог бы посоветовать ему такое, председатель стал обдумывать его предложение со всех сторон. Он действительно не был коммунистом и не занимался агитацией, а руководил селом, так что мог легко отбрехаться. Ещё не придя точно к окончательному решению, он, пока ещё не было очень поздно, послал своих сыновей за шестью односельчанами. Через полчаса они все пришли и председатель рассказал им, о чём с ним говорил заезжий танкист. Теперь уже задумались сельчане.

— Знаешь, Николай, а танкист прав, чем нам поставят старостой неизвестно кого, да и в полицию назначат, лучше мы сами эти места займём и по отряду тоже, а то, когда наши вернутся, отвечать придётся, а так явно будет видно, что мы лишь для вида служили немцам.

— А как же Опанас? — Это в разговор включился ещё один мужик. — Ведь эта гнида сразу всех нас заложит немцам. Сколько этот урод уже анонимок в НКВД написал и тронуть его было нельзя, а тут он к немцам служить побежит с великой охотой.

— Не волнуйся Василь, у меня с ним свои счёты за брата, он до немцев не доживёт. — Это сказал третий селянин.

— А жена его?

— Такая же тварь, как и он сам, просто поможете мне тела потом увести, нечего лишним разговорам в селе ходить, просто исчезнут этой ночью бесследно и всё.

Вот так всё обговорив они разошлись, правда говоривший про брата заскочил ненадолго домой, а затем пошёл к дому Опанаса. Стук в дверь, один короткий удар и вот тело кляузника падает на пол, а его убийца уже идёт дальше. Ещё один удар и жена присоединяется к мужу, после чего с помощью двух других односельчан тела скрытно вывезли в лес и зарыли. Исчезновение Опанаса с женой заметили не сразу, лишь через пару дней обратили на это внимание, но тут в село пришли немцы, и всем стало не до них. Председатель, как ему и сказал лейтенант танкист, встретил немцев с хлебом и солью, а за его спиной стояли те самые шесть мужиков. Николай Васильевич стал старостой, а остальные полицаями, кое-кто из деревенских активистов сначала смотрел на них с презрением, но когда новоявленные полицаи сделали вид, что в упор не увидели нескольких раненых красноармейцев, которых прятали жители села, то до всех наконец дошло, что они специально пошли демонстративно служить немцам, что бы защитить односельчан. Через пару месяцев, выздоровевшие красноармейцы организовали небольшой партизанский отряд и его командир, Старшина Чернов наладил тесное сотрудничество теперь уже не с председателем, а старостой села. Позже, когда в крае вовсю развилось партизанские движение, Шевченко вышел на контакт через Чернова на штаб партизанского движение, вернее это они на него вышли, так что когда пришли наши, и сам Шевченко и все шестеро полицаев с лёгкостью прошли проверку смерша.

Через три часа, в середине ночи, мы подъехали к складу, перепугав при этом до смерти его охрану. Командовал тут интендант 3-го ранга Мещеряков и он был очень недоволен тем, что его разбудили посреди ночи. Мне пришлось немного поскандалить с ним, прежде чем мы получили всё необходимое. Никаких накладных у нас разумеется не было, вот только максимум через пару дней тут будут немцы и все запасы, если их не уничтожат, достанутся им, вот именно на это я и напирал в разговоре со складским хомяком.

— Товарищ интендант 3-го ранга, вы за обстановкой следите? Наши войска отступают, скоро тут будут немцы, так что, вы хотите все эти запасы им отдать?

— Старлей! Думай, что говоришь!

— Я то как раз думаю. Мне это всё надо не для продажи на базаре, у меня топлива осталось максимум на пять десятков километров и половина боекомплекта в укладке, а у вас и топливо и снаряды есть и вывести их уже ни кто не успеет. У вас связь с вышестоящим начальством есть?

— Нету, ещё вчера пропала.

— И уже судя по всему не будет, а через день или два, как я и говорил, тут будут уже немцы, так что либо вы сами всё подожжёте перед уходом, либо это достанется противнику.

Интендант задумался, всё же мои слова смогли достучаться до его сознания. В итоге он всё же согласился выдать мне всё необходимое, правда всё дотошно записал с указанием моей фамилии, звания и места службы. Я заправил свои танки под пробку и также полностью пополнил боекомплект, а также смог выбить по ящику тушёнки на танк. Решив ковать железо пока горячо, продолжил обрабатывать складского хомяка, называть его складской крысой, после