То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй Страница 3

Вдруг сзади раздался ещё один женский крик. Но это был не испуг. Это был дикий, пьяный вопль безумной ярости, который стремительно приближался к моей спине.

Я не успел среагировать. Кто-то тяжёлый навалился на меня сзади, и в затылок прилетел хлёсткий удар стеклянной бутылкой. Взрыв боли, звон, перед глазами заплясали веера искр, сознание на мгновение поплыло.

А следом пришла другая боль — острая, режущая, глубокая. Сначала в поясницу. Потом под лопатку. Снова и снова.

Нож.

Я безвольно завалился на бок, шумно хватая ртом воздух. Земля подо мной мгновенно стала липкой и тёплым, кровь толчками пропитывала плотную куртку.

Надомной стояла вторая девчонка — та самая, что до этого спала без чувств в углу. Её лицо было перекошено животной гримасой, тупые пьяные глаза бешено вращались. Она только что проснулась и, толком не соображая, бросилась «защищать своих». В левой руке она сжимала «розочку» от разбитой бутылки. В правой, окровавленный складной нож. Тот самый, который выпал из руки Серёги.

— Ты что натворила, дура конченая⁈ — заорал Серёга, пятясь и зажимая сломанный нос, из которого хлестала кровь. — Мы его просто проучить хотели! Просто попинать! А ты… ты его завалила!

Димон с трудом вылез из-под меня, отполз на четвереньках в сторону, испуганно глядя на рану у меня под лопаткой. — Скорую… Бля, надо скорую вызвать! — в панике закричал коренастый, судорожно копаясь в вещах и вываливая всё из рюкзаков на пол.

— Я… я не хотела… — девчонка с ножом испуганно попятилась, пальцы разжались, и окровавленное лезвие со стуком упало на бетон. — Он же вас убивал… Я думала…

— Светка! — Серёга подскочил к первой девушке, которая так и сидела, сжавшись в комок и закрыв лицо руками. — Ты всё видела, слышишь⁈ Это не мы его ножом! Это Маринка! Ты свидетелем будешь!

Димон наконец нащупал свой смартфон, его пальцы ходили ходуном, размазывая грязь по экрану.

— Алло! Скорая⁈ У нас тут… человека ножом пырнули! Амбар старый, на въезде… Помогите, он кровью истекает!

— Ты что творишь, дебил⁈ — Серёга подлетел к нему и с размаху впечатал ботинок в руку друга.

Телефон вылетел, проехал по бетону и остановился в паре сантиметров от моей головы. На разбитом экране горел установленный вызов, а из динамика доносился далёкий, встревоженный голос диспетчера:

— Алло? Алло! Вас плохо слышно! Назовите точный адрес! Где вы находитесь? Сообщите…

Я лежал в стремительно расширяющейся луже собственной крови, чувствуя, как с каждый ударом сердца из меня уходит жизнь. Руки и ноги налились свинцом.

Адрес? Деревня Глухово. Четыре часа лёту для скорой по разбитой грунтовке. Моя же бригада только уехала. Пока они развернутся, пока доедут обратно — спасать будет уже некого. Чистая анатомия. Ранение в область левого лёгкого и, судя по локализации, задета крупная артерия. Пять-семь минут, и финал.

— Сваливаем, — мертвенно-бледный Серёга схватил свой рюкзак. — Быстро, шмотки в охапку и бегом через лес к трассе. Девки, рты закрыли! Кто пикнет — рядом ляжет. Вперёд!

Глухой топот ног, торопливое шуршание нейлона. Скрипнула и захлопнулась тяжёлая воротина амбара.

Они убежали. Все четверо. И та девчонка, ради которой я полез под доску, ушла вместе с ними. В амбаре воцарилась звенящая, давящая тишина.

Я лежал, тупо глядя в темные перекрытия потолка, и почему-то думал о матери. Борщ, наверное, уже остыл.

В кармане куртки глухо, словно из-под земли, запел телефон. Руки практически не слушались, пальцы стали липкими, но я каким-то чудом сумел выковырять аппарат и нажать на приём. Силы стремительно покидали меня.

— Да, мам… — вытолкнул я из себя. Голос получился хриплым, сиплым, на губах запузырилась солоноватая пена. Дышать стало невозможно — левое лёгкое окончательно опало.

— Не послушался, сынок… — раздался в динамике её тихий, бесконечно скорбный голос. Она не спрашивала, что случилось. Она всё знала.

— Прости, мам, — прошелестел я одними губами, закрывая глаза.

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и остался лежать у меня на груди. Из динамика донёсся её прощальный, странный шёпот:

— Предки с тобой, Егорушка. Предки помогут. Они встретят…

Ни плача, ни криков, ни бабских причитаний. Только эта странная фраза.

Мир вокруг завертелся со страшной скоростью. Меня с силой потащило куда-то вниз и назад, словно затянуло в гигантскую сливную трубу. Пространство схлопнулось, оставив меня один на один с абсолютной, звенящей мглой.

Глава 2

Какая-то мрачная, сырая пещера. Скудно горит костёр. На шкурах лежит маленькое, исхудалое тело мальчика лет двенадцати. Над ним, тяжело дыша, склонился старик со всклокоченной седой шевелюрой.

Его костлявая, испачканная в саже ладонь со всей силы прижата к ране на груди пацана. Губы старика лихорадочно шевелятся, шепча последние слоги. Из-под его пальцев по ребрам мальчишки течет густая, темная кровь.

И тут до меня дошёл истинный смысл этих странных слов. Я понял их не разумом — понял каждой клеткой своего нового, формирующегося существа:

«Камен-душа, тело-гуша» — пусть душа станет крепкой, как гранит, а умирающее тело примет её, как податливая глина.«Крови-вена» — пусть кровь вернётся в сосуды, возвращая жизненную силу.«Еди-вена» — единая вена. Полное слияние духа и плоти.

Этот безумный старик не демона вызывал. Он проводил обряд реанимации. Он буквально за уши тащил кого-то обратно, а если говорить точнее — силой заталкивал мою, Егора, сущность в остывающее тело этого погибшего дикаря.

Шаман вкладывал в этот шёпот последние капли собственных сил. Я видел, как крупная дрожь бьет его сухие руки, как пот градом катится по глубоким морщинам. Как беззвучно, на одном упрямстве, его губы заходят на новый круг заклятия. Я видел, как гаснет, истончается его собственная аура жизни, перетекая через ладонь в грудь мальчика.

В меня.

«Ну надо же, мама… — отрешённо подумал я, стремительно падая вниз. — Ты ведь предупреждала про дар. Про силу предков. А я, дурак, смеялся, законы физики вспоминал. Вот тебе, Егор, и физика. Получи и распишись».

Мощный толчок в грудь, короткий полет в бездну, жесткий удар о землю. Из легких с корнем вышибло остатки воздуха.

И сразу же — судорожный, первый вдох.

Глубокий, хриплый, со свистом, хлюпаньем и животным стоном.

Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным, редким звуком капели где-то в глубокой темноте.

А прямо над моим ухом раздался голос — уже не громовой, а сорванный, усталый, переходящий в едва различимый шёпот:

— Получилось… Предки услышали… Предки вернули.

Я с трудом разлепил тяжелые, словно склеенные веки.

Над головой чернел грубый каменный свод пещеры. Сознание, не выдержав перегрузки, снова начало стремительно гаснуть, уплывая в спасительное забытье. Я успел лишь заметить, как старик, тяжело шатаясь отполз от меня в сторону и мешком рухнул на кучу шкур.

«Ну, мам, — подумал я, окончательно