Стихотворения - Гумилев Николай Степанович Страница 31

1918

СОМАЛИ

Помню ночь и песчаную помню странуИ на небе так низко луну,И я помню, что глаз я не мог отвестиОт ее золотого пути.Там светло и, наверное, птицы поютИ цветы над прудами цветут,Там не слышно, как бродят свирепые львы,Наполняя рыканием рвы,Не хватают мимозы колючей рукойПроходящего в бездне ночной.В этот вечер, лишь тени кустов поползли,Подходили ко мне сомали.Вождь их с рыжею шапкой косматых волосСмертный мне приговор произнес,И насмешливый взор из-под спущенных векВидел, сколько со мной человек.Завтра бой, беспощадный томительный бой,С завывающей черной толпой,Под ногами верблюдов сплетение тел,Дождь отравленных копий и стрел…И до боли я думал, что там, на луне,Враг не мог бы подкрасться ко мне.Ровно в полночь я мой разбудил караван,За холмом грохотал океан.Люди гибли в пучине, и мы на землеТоже гибели ждали во мгле.Мы пустились в дорогу. Дышала трава,Точно шкура вспотевшего льва,И белели средь черных священных камнейВороха черепов и костей.В целой Африке нету грозней сомали,Безотраднее нет их земли,Сколько белых пронзило во мраке копьеУ песчаных колодцев ее,Но приходят они и сражаются тут,Умирают и снова идут.И когда, перед утром, склонилась луна,Уж не та, а страшна и красна,Понял я, что она, словно рыцарский щит,Вечной славой героям горит,И верблюдов велел положить, и ружьюВверил вольную душу мою.

1918

МАДАГАСКАР

Сердце билось, смертно тоскуя,Целый день я бродил в тоске,И мне снилось ночью: плыву яПо какой-то большой реке.С каждым мигом все шире, ширеИ светлей, и светлей река,Я в совсем неведомом мире,И ладья моя так легка.Красный идол на белом камнеМне поведал разгадку чар,Красный идол на белом камнеГромко крикнул: «Мадагаскар!»В раззолоченных паланкинах,В дивно-вырезанных ладьях,На широких воловьих спинахИ на звонко ржущих конях,Там, где пели и трепеталиЛегких тысячи лебедей,Друг за другом вслед выступалиСмуглолицых толпы людей.И о том, как руки принцессыДомогался старый жених,Сочиняли смешные пьесыИ сейчас же играли их.А в роскошной форме гусарскойБлагосклонно на них взиралКоролевы мадагаскарскойСамый преданный генерал.Между них быки Томатавы,Схожи с грудою темных камней,Пожирали жирные травыБлаговоньем полных полей.И вздыхал я, зачем плыву я,Не останусь я здесь зачем:Неужель и здесь не спою яСамых лучших моих поэм?Только голос мой был не слышен,И никто мне не мог помочь,А на крыльях летучей мышиОпускалась теплая ночь.Небеса и лес потемнели,Смолкли лебеди в забытье……Я лежал на моей постелиИ грустил о моей ладье.

1918

ЗАМБЕЗИ

Точно медь в самородном железе,Иглы пламени врезаны в ночь,Напухают валы на ЗамбезиИ уносятся с гиканьем прочь.Сквозь неистовство молнии белойЧто-то видно над влажной скалой,Там могучее черное телоНалегло на топор боевой.Раздается гортанное пенье.Шар земной облетающих музНепреложны повсюду веленья!..Он поет, этот воин-зулус:«Я дремал в заповедном краалеИ услышал рычание льва,Сердце сжалось от сладкой печали,Закружилась моя голова.Меч метнулся мне в руку, сверкая,Распахнулась таинственно дверь,И лежал предо мной издыхаяЗолотой и рыкающий зверь.И запели мне духи тумана:«Твой навек да прославится гнев!Ты достойный потомок Дингана,Разрушитель, убийца и лев!» —С той поры я всегда наготове,По ночам мне не хочется спать,Много, много мне надобно крови,Чтобы жажду мою утолять.За большими, как тучи, горами,По болотам близ устья рекиЯ арабам, торговцам рабами,Выпускал ассагаем кишки.И спускался я к бурам в равниныПринести на просторы лесовВосемь ран, украшений мужчины,И одиннадцать вражьих голов.Тридцать лет я по лесу блуждаю,Не боюсь ни людей, ни огня,Ни богов… но что знаю, то знаю:Есть один, кто сильнее меня.Это слон в неизведанных чащах,Он, как я, одинок и великИ вонзает во всех проходящихПожелтевший изломанный клык.Я мечтаю о нем беспрестанно,Я всегда его вижу во сне,Потому что мне духи туманаРассказали об этом слоне.С ним борьба для меня бесполезна,Сердце знает, что буду убит,Распахнется небесная безднаИ Динган, мой отец, закричит:«Да, ты не был трусливой собакой,Львом ты был между яростных львов,Так садись между мною и ЧакойНа скамье из людских черепов!»