Душа любовью пленена… Полное собрание стихотворений - Боккаччо Джованни Страница 32

2

Счастливый день, о ясный небоскат, Луга, кусты и шалости Амора, О ангельские голоса из хора, Вы наполняете прекрасный сад; Гармония, чарующая взгляд; Не скажешь, светоч горнего простора Или земные девы средь убора Цветов и пышных трав танцуют в лад! И кто изысканным, высоким слогом Опишет то, чему я был свидетель, Чего вовеки смертный не узрел? Не я. Как будто в рай был забран Богом, Лишь скрытую увидел добродетель, Что сердце мне пронзила сотней стрел.

3

На золотистых локонах венок Из белоснежных роз и трав душистых, Лик ангела и пара глаз лучистых, Что льют, как звезды в голубой чертог, Нездешний свет, и радостный поток Любовных нот, волнующих и чистых, Средь яркой россыпи цветов душистых Весны погожей, собранных в свой срок В саду, где ключ искрится и играет, — Так сердцем завладел моим Амор, Пустым и беззаботным по сю пору. Оно все звуки и цвета вбирает, И та, что ими тешит слух и взор, Ни мне не даст покоя, ни Амору.

4

Лишенное лучей, от испарений Багровое, светило в мир взошло; Лицо луны поблекло, не светло, Пятнистое, сдалось рассветной тени; На небесах не видно просветлений, Завесой туч простор заволокло; Но так же светят всем ветрам назло Два светоча, что горних много мене. Прекрасные лучистые глаза — Амор в них точит стрелы и калит их — Пронзают сердце, мне пощады нет, Им не вредит ни дымка, ни гроза, Два огонька живых, в лучах излитых Они светлей, чем всякий прочий свет.

5

Златые кудри под венком зеленым, Сияние очей, веселый смех, Прелестный лик и грация во всех Движениях – смотрю в пылу влюбленном На эту донну взором изумленным, Не зная ни желаний, ни утех, Опричь картин блаженно-райских тех, Что дарит красота глазам влюбленным. Других красавиц я не признаю: Лишь с этой быть хочу всё время рядом, Об этой грежу кстати и некстати. О ней вздыхаю и о ней пою, О ней примет ищу любовным взглядом, О ней пекусь в надежде благодати.

6

Луга, сады, напев непринужденный, Изящный танец, игры и шарады, Прыть юности, веселые тирады, Влюбленные поклонники и донны — Забавы мне скучны и монотонны, Пока глазам не подарил отрады Небесный лик и в сердце без преграды Не хлынул радости поток бездонный. . . . . . . . . .

7

Хотело сердце бедное не раз Раскрыть всю остроту моих страданий, Но мой язык немел и лип к гортани, И глубоко в груди мой голос вяз. Лишь вновь отважусь, становлюсь тотчас Вместилищем сомнений и шатаний: Сказать иль нет; лишив Амора дани, Явить уместно ль чувства напоказ? Молчит язык, и в робком сердце дрожь, Но слезы повествуют поневоле, Как я люблю ее и ею брежу, Как страсть мне грудь пронзила словно нож: Ведь ярче солнца лик ее; чем боле Его бегу, о нем тем боле грежу.

8

Глаза, что сердце у меня украли, Свели его в узилище к Амору, Где страсть, и страх, и ревность с ним в камору С надеждой вкупе стражники собрали; А те его к рукам вконец прибрали — То хвалят, то честят, то втянут в ссору, То в жар, то в дрожь вгоняя, так что впору То петь в восторге, то рыдать в печали. И вот оно в объятиях хворобы, Устав от этой чехарды всечасной, Пощады просит, стонет от бессилья И парус ищет или вёсла, чтобы Из той темницы улизнуть злосчастной; Но не взлетишь, коль перебиты крылья.

9

Еще вчера я верил, что обрел Свободу, улизнувши из-под стражи: Я цепь порвал, сломал замок и даже Вкруг пальца братьев-узников обвел И вдаль пустился, волен, как орел, Пока не спохватились о пропаже; Но и в бегах за мной беда всё та же Гналась, и я ее не поборол. Ведь я не знал, что ринется за мной Амор вдогон, и лук в меня нацелит, И прокричит: «Хоть бегать ты горазд, Но не уйдешь, о раб строптивый мой!» — И засмеется, и стрелой прострелит, Сгребет в охапку и подручным сдаст.

10

Спокойно море, на приволье дола Цветы и травы, плавен ход небес, И птичьим ликованьем полон лес, Зефир воспрянул из мешка Эола; Там, если дымка взор не поборола, Красавиц вижу под листвой древес В компании животных, в ком исчез Раздор, и мир и лад царит веселый; Быки вкушают отдых от ярма, Подпаски, пастухи, где листья гуще, Прохлады ищут дух перевести. А я, кому любовь как смерть сама, Не исцелен надеждой, сердцу лгущей, Мне даже здесь покой не обрести.