Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон Страница 37

Альбом At Fillmore East уже давно является примером того, как своей алхимией группа раздвинула рамки жанра. Два концертных вечера на легендарной площадке промоутера Билла Грэма, и на диске – удлиненные версии двух оригинальных песен и каверы на классические блюзовые номера. Соло часто становятся импровизацией, способствующей свободному потоку осознанных гитарных соло, демонстрирующих виртуозность Дуэйна Оллмана.

В течение десятилетий я использовал эту пластинку в качестве личного урока игры на гитаре. Дуэйн Оллман умер еще до моего рождения, но, опуская иглу проигрывателя на мою изрядно поношенную копию двойного альбома, я могу джемовать с группой, будто стою на сцене рядом с ними и играю песни «One Way Out» или «You Don't Love Me», две моих любимых на альбоме. Я никогда не перестаю учиться, слушая его: кажется, я постоянно нахожу новые аккорды или нотный рисунок, в который прежде не вникал, тогда как хорошо знакомые партии еще глубже впитываются в страницы моего гитарного словаря. Дуэйн даже кое-где несколько раз повторяет эти музыкальные рисунки, будто прививает их мне, а я пытаюсь понять, как их играть.

Игра на гитаре – постоянное обучение. Я никогда не считал себя великолепным музыкантом. Если говорить о конечном успехе Lamb of God, временами я боролся с синдромом самозванца. Я не так хорошо знаю музыкальную теорию и не самый быстрый или точный гитарист, но чувство ритма и хватка у меня точно есть. Я периодически натыкаюсь на замечательные риффы и, похоже, обладаю уникальным стилем игры. Как я это делаю – сказать сложно. Это просто особенное ощущение, восприятие, чувство, чуйка – называй как хочешь – и я благодарен, что природа наградила меня этим даром. Но уроки гитары от Дуэйна Оллмана, вероятно, помогают не меньше.

Благодаря нашему с Уилли творческому тандему Lamb of God оседлали творческую волну. За основу мы взяли звучание Burn the Priest и смешали трэш, дум, дэт-метал и хардкор с нашим местным ричмондским мат-металом, превратив все это в воспламеняющуюся смесь, аналогов которой еще не было. Песни вроде «A Warning», «The Subtle Arts of Murder and Persuasion» и «Pariah» родились в результате коллективной работы – они будто уже и так существовали, а мы лишь выполняли роль антенны, осуществляющей аудио-трансляцию. И одна из последних песен, которые мы написали, стала одной из самых важных.

Наш контракт с Prosthetic Records означал, что бюджет теперь был немного больше, но все равно достаточно скромный. И мы снова наняли в качестве продюсера Стива Остина, он же выступал в роли звукоинженера и занимался сведением, поскольку нам понравилась его работа над альбомом Burn the Priest. Стив, как и мы, выходец из малобюджетной подпольной сцены, поэтому он был готов работать над тем, что у нас было.

Где-то за неделю до того, как мы отправились в студию, Уилли приехал на репетицию со зловещим риффом, над которым можно было поработать. Поначалу мне не понравилась идея разбирать еще одну песню, когда времени в студии и так в обрез. Но Крису рифф Уилли зашел, и я не мог не признать, что там было что-то особенное. Уилли снова и снова играл свой мрачный, раскатистый рифф на шестой струне, пока Крис работал над простой каденцией для вступления на барабанах. Мы с Джоном подхватили несколько тактов барабанного рисунка Криса, затем обрушилась вся группа, выдав спиральную гитарную партию Уилли. Во второй части песни я решил сымпровизировать блюзовую гармонию, которая быстро превратилась в нисходящий хроматический гаммовый рисунок. Мы с Уилли часто так сочиняем. Это происходит интуитивно: один играет рифф, а другой импровизирует следующий переход, потому что возникшая из ниоткуда идея зачастую оказывается самой лучшей партией. Крис приложил руку к нашей новой композиции, сыграв бридж, во время которого мы синхронно подыграли его нестандартному ритму на бочке. Идею для бриджа мы позаимствовали в большей степени у шведских кудесников мат-метала Meshuggah, добавив интересной динамики.

Мы знали, что создали одну из самых интересных композиций в музыке. Мы пребывали в таком восторге от придуманного, что решили открывать этой песней альбом. И плевать, что в ней не было ни текста, ни вокальных линий. Это значило, что у Рэнди меньше недели, чтобы ознакомиться с новой песней, которая станет заглавным треком нового альбома, а потом придумать текст – не репетируя. Без паники! Не забыв про наше любимое дешевое пиво, мы дали песне рабочее название «Black Label».

Весной 2000 года мы вернулись в студию Austin Enterprise, чтобы записать первый альбом под вывеской Lamb of God. На этот раз у нас было достаточно денег, чтобы на целую неделю снять комнату в отеле. Это был шаг вперед по сравнению с предыдущей поездкой, когда вся группа спала в студии. Когда мы приехали, чтобы в первый день выгрузить аппаратуру, то обнаружили, что в студии находятся новые участники. Стив недавно подписал контракт с новым басистом и барабанщиком в своей группе Today Is the Day. Они ушли из группы Lethargy, уехали из родного Рочестера, штат Нью-Йорк, в Массачусетс и жили в студии Стива, пока сочиняли и записывали свой альбом. Звали их Брэнн Дэйлор и Билл Келихер. Мы быстро с ними подружились.

График работы в студии был очень плотным, а это означало, что каждый день приходилось начинать рано. Пока мы разминались по утрам и репетировали песни, которые будем записывать в тот день, Брэнн и Билл спали в вестибюле и понятия не имели, что буквально в нескольких метрах от них рубят спид-метал… Но парни – те ещё стреляные воробьи, поэтому они не обращали на шум никакого внимания. Спустя несколько лет эта парочка достигла всемирного успеха в роли основателей группы Mastodon.

Процесс записи альбома New American Gospel был похож на работу над пластинкой Burn the Priest. Уилли играл вместе с Крисом, чтобы на барабанах было слаженное исполнение каждой песни. Затем, поверх барабанных партий, каждый из нас записывал свои инструменты. Мы заранее определили порядок песен в альбоме, и Крис втемяшил себе в голову, что хочет записывать песни именно в том порядке, в котором они будут на пластинке. Я никак не мог понять, почему его это так заботит. Мне было все равно. Мы могли записать песни в любом порядке, а потом поставить их, как нам надо, уже после сведения и мастеринга. Зачастую это и есть наш подход. Но, как и многие творческие люди, Крис иногда делал все своеобразно, и так ему было комфортнее. Не хочу ничего