Кодекс Магических Зверей 7 - Павел Шимуро Страница 4

Крох оторвался от лапы, которую только что увлечённо вылизывал, и вопросительно посмотрел на меня, мол, а тренер разрешил? Люмин же, развалившийся на солнышке у обольстителя, моментально вскочил, прижал уши и уставился на тележку с таким видом, будто его ждёт интереснейшее приключение.

— Думаю, Хольц не будет против, — пробормотал я.

Я закатил тележку в коридор, по дороге зацепившись за угол стола, и вывез её на улицу. Запер замок, дважды дёрнул дужку для верности и направился в сторону лавки ювелира. Крох пристроился слева от колёс, а Люмин справа.

На втором повороте ушастый сбавил шаг, глянул на тележку и на миг задумался. Мне очень не понравился его взгляд…

— Не вздумай сделать какую-нибудь пакость, — предупредил я.

Люмин тут же припал брюхом к земле, отскочил на два шага в сторону, разбежался и запрыгнул в тележку. Затем развернулся мордой по ходу движения, расправил уши и уставился вперёд с видом маленького императора, объезжающего свои владения.

— Ну и наглец! — я улыбнулся.

Зайцелоп едва заметно дёрнул кончиком уха, мол, наглец — это тот, кто заставляет благородного зверя шевелить лапками.

Крох глянул на пассажира и через нить прислал образ: я качаю головой.

Когда мы проходили мимо гончарного ряда, я краем глаза заметил назревающий скандал. Пожилая женщина в цветастом платке трясла перед носом торговца кувшином и тыкала пальцем в едва различимую паутинку трещин на глиняном боку.

— А я тебе говорю — трещины! — её голос звенел от возмущения. — Я что, по-твоему, слепая?

— Это не трещины, мать, а волоски, — миролюбиво пробасил гончар, вытирая ладони о фартук. — От обжига такие бывают. Кувшин долго прослужит, я ручаюсь.

— Ручается он! А если он лопнет, когда я горячего налью? Кто тогда отвечать будет?

— Да не лопнет.

— Лопнет!

Гончар вздохнул, наклонился к ящикам под прилавком и через секунду выставил перед ней другой кувшин.

— Вот, возьми этот.

Женщина прищурилась, внимательно осмотрела посудину, постучала по ней костяшкой пальца и цокнула.

— Вот сразу бы так, — произнесла она.

Гончар закатил глаза.

Через пару домов на крыльце сидел мальчишка лет шести и пыхтел, пытаясь издать хоть какой-то звук из ивовой свистульки. Его щёки раздувались, лицо краснело, но игрушка упорно молчала.

Заметив нашу тележку, малец тут же забыл о своём занятии, вскочил и ткнул пальцем в Люмина:

— Мама, мама, посмотри! Зайцелопа везут!

Из окна высунулась женщина с растрёпанной косой.

— Ой, и впрямь, — она прыснула. — Ты только глянь, какой важный.

Люмин при этих словах принял ещё более надменную позу и величественно склонил голову, мол, благодарю за признание, добрые люди.

— Мам, а можно мне такого же? — спросил мальчишка.

— Сначала свистеть научись, — отозвалась женщина.

Малец насупился, обиженно засопел и вновь припал к игрушке. На этот раз результатом стал тонкий писк, больше похожий на возмущение комара.

Я улыбнулся и покатил тележку дальше. Миновав крепость Седьмого спуска, затормозил перед дверью лавки ювелира, приставил тележку к стене и аккуратно перехватил наглого пассажира.

— Слезай, приехали.

Зайцелоп недовольно покосился на меня, но позволил спустить себя на землю.

— Охраняйте тележку, я скоро вернусь, — произнёс я, глядя на Кроха.

Зверь кивнул и устроился у колеса с видом верного стража. Люмин уселся рядом и прикрыл глаза с таким выражением на морде, будто он только что отпахал тяжёлую смену и заслужил законный отдых.

Я поправил ранец и, открыв створку, переступил порог.

Сюзанна сидела за прилавком и что-то писала на пергаменте, тихо позвякивая браслетом с подвесками-звёздочками. Услышав скрип петель, она подняла голову, и её лицо осветила приветливая улыбка.

— Здравствуйте, Эйден, — произнесла девушка, отложив перо. — Господин Алдор ждёт вас, проходите.

— Добрый день, — я кивнул. — Спасибо.

Она поднялась, обогнула прилавок и распахнула передо мной внутреннюю дверь.

Шагнув в мастерскую, я сразу увидел ювелира.

Алдор стоял у рабочего стола в фартуке, припорошенном тонкой медной пылью, и протирал чистой тряпицей куб. Услышав шаги, мужчина повернулся и едва заметно улыбнулся.

— А вот и заказчик, — он отложил тряпицу. — Подходите, всё покажу.

Я приблизился к столу и замер.

На отрезе ткани отдельно лежали детали аппарата: чаша-баня, куб, шлем-колпак, длинная изогнутая шея и деревянная кадка с торчащим из неё носиком змеевика.

— Красиво, — честно сказал я.

Ювелир довольно хмыкнул и опёрся ладонями о стол.

— Садитесь, — он кивнул на табурет. — Объясню, как с ним работать.

Я опустился на свободное место и подался вперёд.

— Внутри чаши, — он слегка постучал пальцем по широкому медному борту, — есть процарапанная риска.

Присмотревшись, я заметил тонкую линию.

— Выше неё воду наливать не стоит, иначе куб начнёт всплывать и шлем встанет криво. Из-за этого перекосится шея, и весь пар начнёт собираться в ней, не доходя до кадки со змеевиком.

— Понял.

— Куб, — он положил ладонь на его бок, — на два литра, как и договаривались. Заполнять его можно не более чем на две трети, иначе вода плеснёт в шею, и в приёмнике вместо чистого эфирного масла окажется мутный отвар.

— Принял, — ответил я.

Алдор взял шлем-колпак и, аккуратно установив его на горловину, провернул на четверть оборота.

— Колпак сидит плотно, но медь — материал капризный, со временем может появиться небольшой зазор, — он чуть провернул его пальцами. — Перед каждым нагревом проверяйте, не качается ли. Если почувствуете неплотное прилегание, сначала обвяжите стык верёвкой, затем смешайте глину, расплавленный воск и масло или жир, и полученную массу нанесите поверх толстым слоем.

Я кивнул.

Ювелир снял шлем-колпак, открыл ящик стола и выудил оттуда тонкий медный круг с частой сеткой и тремя загнутыми вверх лапками по краю.

— Также для изготовления эфирного масла вам понадобится сито, — он показал его мне. — Эти лапки нужно посадить в выемки внутри куба.

Алдор повёл пальцем по его внутренней стенке.

— Видите три точки? Сюда посадите сито, оно займёт положение на четыре пальца выше дна. Как только вода снизу закипит, пар поднимается сквозь сетку, пройдёт через сырьё и уйдёт в шлем уже насыщенным.

Я взял сито. Оно оказалось лёгким, диаметром чуть меньше горловины куба, с настолько мелкими ячейками, что сквозь них не провалится даже рисовое зерно, не то что лепесток.

— То,