Челнок Предтеч 3 - Валерий Кобозев Страница 4

— Ну как я могу это сделать? С моей стороны это уже будет соучастие… Хотя нет, попроще нарушение, но тоже с уголовной ответственностью. Как и для всех слушателей ваших рассказов — каждый из них, как советский гражданин обязан сообщить о преступлении, о котором ему стало известно — сказал майор Остапов с сожалением. — Собирайтесь, поедем на нашей машине в Сусуман. Вы все задерживаетесь в подозрении на совершение преступления, предусмотренного статьей 102 УК РСФСР пункт «З» «Умышленное убийство двух или более лиц» — громко объявил он.

Ловушка

— Да мы просто пошутили товарищ майор, вы же это от нас хотели услышать? Такую версию преступления? — усмехнулся я.

— Посидишь в камере с неделю, поговорим серьезно — встал майор, нахмурившись. — Собирайтесь! Тут для тебя еще корячится статья за утаивание находки — этого челнока, тут я тебе ничем помочь не смогу. Этим КГБ будет заниматься, может они помогут твоим друзьям избежать наказания. Да скорее всего они вас сразу к себе заберут и все материалы по этому делу. Я как-то забыл про этот челнок, про его важность, по сравнению с ним жизни бандитов ничего не стоят. Товарищи, сразу предупреждаю вас, что рассказывать об этой находке никому нельзя. Я сразу по приезду в Сусуман сообщу об этом в КГБ и с вас возьмут подписку о неразглашении! — обратился майор к сослуживцам.

— Да это же шутка была, товарищ майор, — вновь повторил я, заставил себя улыбнуться, хотя губы были словно деревянные. — Мне показалось, что вы именно это хотели от нас услышать? Видел, что вы нам не доверяете. Вот мы вам ее и выдали, в шуточном варианте. Вы же профессионал, вы понимаете — улик против нас нет никаких. И быть не может. Потому что мы к этому преступлению не причастны и за нами нет никакой вины.

Остапов дернулся, его рука непроизвольно легла на кобуру. Моя усмешка жалила его сильнее, чем любое оскорбление.

— Против вас нет улик? — Остапов шагнул ко мне, обдав запахом дешевого табака и пота. — Ну-ну. Посидишь в камере с неделю, на сухарях и водичке, тогда поговорим серьезно. Я из тебя не только признание выбью, я из тебя всю душу вытрясу — вновь он повторил свою угрозу.

Он резко встал, давая понять, что разговор окончен. Но тут же его взгляд снова зацепился за гладкую панель монитора, на которой был виден вход в пещеру.

— Собирайтесь! — повторил он, но уже без прежней уверенности. — Тут для тебя, Костя, еще одна, более серьезная статья корячится. Потяжелее убийства будет. Утаивание находки государственной важности. Присвоение социалистической собственности в особо крупных… нет, в невообразимо крупных размерах! Это расстрел однозначно! За этот челнок я тебе ничем помочь не смогу. Этим КГБ будет заниматься. Тут ты влип по полной, да и вы все ребята, как соучастники. Если насчет этих бандитов еще были варианты, то тут вариантов просто нет.

Он замолчал на мгновение, и я увидел, как в его мозгу проворачиваются тяжелые шестерни.

— Хотя… — майор прищурился. — Может, чекисты и помогут твоему другу избежать вышки за убийство и сроков девчонкам за соучастие, если ты всё расскажешь добровольно. Они ведь вас сразу к себе заберут. И все материалы дела у меня изымут, это к бабке не ходи — точно изымут — хохотнул Остапов, и тут же как-то странно обмяк после этих слов. Он словно только сейчас осознал масштаб того, во что вляпался сам, будучи простым районным опером.

— Я как-то упустил про этот… корабль, насколько он важен для государства — пробормотал он, обращаясь скорее к самому себе. — По сравнению с этой штукой жизни бандитов, которых вы грохнули, ничего не стоят. Это уже совсем другая ситуация…

Он резко обернулся к своим людям: водителю-рядовому, эксперту Алексею и кинологу, который до этого молча стоял у входа.

— Товарищи! Еще раз предупреждаю! — голос майора снова набрал стальную силу. — Рассказывать об этой находке нельзя никому! Ни женам, ни любовницам, ни в очереди за колбасой. Я сейчас же свяжусь по рации с райотделом КГБ, вызову их сюда. С вас всех возьмут подписку о неразглашении. И не дай бог хоть слово просочится… Нас за это всех пересажают!

— Это еще неизвестно, Николай Михайлович, кто из нас сильнее вляпался, — я почувствовал, как во мне просыпается мстительная радость. — В КГБ сообщите, говорите? О, они сразу приедут. Чихнуть не успеете — они на вертолетах прилетят сюда. Только вы зря думаете, что сдадите нас им и пойдете домой дырочку под орден ковырять — я мстительно улыбнулся.

Майор замер, его лицо вытянулось.

— Мы вместе с вами сидеть будем, товарищ майор! — я сделал шаг к нему, переходя на ядовитый шепот. — В одной камере. Или в одном «закрытом» НИИ, в разных камерах, поскольку мы-то можем кое-то рассказать о челноке, а вас будут держать просто потому, чтобы информация о челноке от вас не утекла. Ну это будет не обычная тюрьма, это будет «золотая клетка». Знаете, что это такое?

Я обернулся к остальным милиционерам. Рядовой-водитель бледнел на глазах.

— И вы, товарищи, готовьтесь. Нас всех отсюда не выпустят лет пять, не меньше. Пока каждый винтик в этом челноке не пронумеруют, пока ваши мозги не вывернут на изнанку, проверяя на лояльность. А потом — пожизненное поселение в каком-нибудь номерном городке без права переписки. Представляете, если наши стратегические бомбардировщики на антиграв поставить? На таких двигателях, на которых эта крошка летает? Они же через космос, через вакуум, смогут до Вашингтона за десять минут долетать! За такую тайну людей не просто сажают — их просто стирают из истории.

— Это правда, Михалыч? — растерянно спросил водитель. Его рука, державшая фуражку, заметно дрожала. — Нас… нас тоже не выпустят?

Остапов промолчал. Его взгляд был устремлен в пустоту. Он, старый служака, знавший систему изнутри, понимал: я не блефую. Система не терпит свидетелей чуда. Система терпит только тех, кто является ее частью, но и даже они — лишь расходный материал перед лицом такой мощи.

— Не знаю, — наконец угрюмо ответил он. — Не я это буду решать.

— Э… Погодите. Мне не хочется в клетку, товарищ майор — подал голос эксперт Алексей.

Он был самым молодым в группе, интеллигентного вида парень