Анна - Никколо Амманити Страница 44

поверхности доходили до дна. Освободившись от силы тяжести, она летела. Медленными движениями, почти не замечая этого, он добрался до дна. Там температура была ещё ниже. Она глянула вверх и почувствовала какое-то головокружение. Поверхность моря представляла собой серебряное зеркало, в котором плавала доска для серфинга. Жаль, что Астора нет рядом, он бы гордился ею. Впервые маска прилипла к лицу, и уши снова стали слышать. Дыхание заканчивалось. Она снова подула в зажатые ноздри и быстро схватила на память небольшой камешек, покрытый водорослями. Анна свернулась калачиком и собиралась оттолкнуться ногами, когда увидела два жёлтых глаза осьминога, которые следили за ней из-под камня, лежавшего рядом с бетонным блоком. Она помедлила в нерешительности и подумала о брате, а потом протянула руку под камень. Животное, опередив её, скрылось в норе. Анна просунула туда руку по локоть, нащупала пальцами слизистую холодную плоть осьминога и попыталась вытащить его, но тот, казалось, приклеился к камню.

Ты попробовала. Вернись.

Когда она убирала руку, вокруг запястья обвилось щупальце, толстое, как канат. Она никогда бы не подумала, что мягкое существо без костей осмелится бросить вызов человеку. В книге говорилось, что осьминоги – существа умные, но всё же их ближайшие родственники – мидии и улитки. И там нигде не было написано, что они опасны. Эти мысли пронеслись в мозгу, как искры, и превратились в крик. Вихрь пузырьков скользнул по стеклу маски. Дыхание заканчивалось. В панике она схватила щупальце свободной рукой, пытаясь оторвать его, но осьминог тут же обхватил и вторую руку. Она выдохнула то немногое, что оставалось в лёгких – раздалось отчаянное бульканье. Давление в груди поднялось к горлу. Она задыхалась и начала барахтаться, вертеться и оказалась без маски в размытой вселенной, где всё появлялось и исчезало алыми вспышками, спиралями пузырей и грохотом её криков. Поток воды вошёл в горло и попал в бронхи, и организм, лишённый кислорода, начало сотрясать от дрожи. Но что-то упорное не давало ей прекратить попытки вырваться, неукротимая воля к жизни овладела конечностями и надоумила девочку упереться ногами о камень, а спиной о бетонный куб. Он потянула что есть силы, как никогда в жизни. Ленивое облачко песка поднялось со дна, окружая её, и приглушенный шум, поверх которого скрипели камни, указывал ей, что что-то шевелится, раскачивается. Большой камень, под которым прятался осьминог, перевернулся. Животное показалось наружу, но между камнями и руками выбрало всё же руки.

Анна начала подниматься, мельтеша ногами, с этим существом, которое расширялось и обвивалось вокруг шеи и плеч. Поверхность воды, казалось, отдалялась, а не приближалась. От нехватки воздуха разрывало на части. Она отталкивалась ногами, пока не всплыла с хрипом и глотнула воздуха, который насытил ей кровь кислородом. Он сплюнула воду, закашлялась. Удерживая вырывающегося осьминога, она огляделась.

Доску унесло течением. Пляж был далеко, а сжимание в пальцах слизистой головы моллюска отнимало силы.

Отпусти его.

Вместо этого она перевернулась на спину и поплыла, дыша ртом, отплёвываясь, поднимая брызги ногами, зажимая глаза и повторяя: раз, два, три. Раз, два, три.

Она поняла, что приплыла, когда коснулась лопатками дна. Задыхаясь и шатаясь, как спасшийся от кораблекрушения, она сделала несколько шагов и рухнула измученной грудью на берег. Зверь, оказавшись в воздухе, из последних сил пытался освободиться, но она его не отпускала, а зарыла в песке. Она легла на осьминога грудью с бьющимся сердцем и раздувающимися лёгкими, поражённая, что осталась жива.

– Я молодец, – повторяла она, стуча зубами от холода. – Я настоящая ныряльщица.

Ей не терпелось показать мальчикам свою добычу.

Пушок подошёл к ней своей ленивой походкой, посмотрел и начал облизывать ей лицо языком, широким, как обувная стелька.

Заметив, что осьминог больше не двигается, она поднял его за голову двумя пальцами. После смерти он превратился в жалкую, грязную тряпочку, напоминающую кончик кисти, смоченной в студенистой жидкости. Она достала из рюкзака пластиковый пакет и положила осьминога туда.

Верхняя часть купальника осталась в море, но, к счастью, звёздочка не пострадала и всё так же висела на шее. Живот и грудь были покрыты слизью и чернилами. Она сняла трусики и сделала три шага к берегу, затем остановилась. Со внутренней стороны правого бедра капала длинная полоска тёмной крови, которая стекала до икры.

Я поранилась?

Под водой в пылу борьбы, чтобы освободиться, она, должно быть, поцарапалась о камни, но не почувствовала боли.

Может быть, это кровь осьминога?

Она подняла голову. Над городскими крышами кружились стаи чаек. Она не видел их, её рассредоточенный взгляд не отрывался от каменных стен.

У осьминогов есть кровь?

Анна раздвинула ноги, опустившись по щиколотки в теплый песок, сложила пальцы правой руки, кроме указательного и среднего, в форме пистолета, засунула пальцы во влагалище и коснулась ими потаённого влажного чрева, не отрывая глаз от ясного неба.

И вытащила пальцы.

Они были в тёмной крови.

* * *

Анна шла испуганно глотая слюну, которой не было, по аллее Святого Варфоломея. С плеча свисал рюкзак, в руке она сжимала пакет с осьминогом. Из джинсовых шорт продолжала капать кровь.

Нужно найти трубки, которые мама хранила в шкафу в туалете, вместе с упаковками каких-то мелких подгузников, которые впору лишь куклам.

За годы исследований она находила их тысячами. В туалетах рядом с лекарствами или упаковками туалетной бумаги, в аптеках и супермаркетах, где для них даже была отдельная полка. Она использовала их как факелы, макая в спирт, иногда для очистки ран, иногда – как воображаемые сигары, выкидывая вату – в общем, всеми возможными способами, кроме прямого назначения.

Наверняка Пьетро и Астор уже проснулись и, вероятно, гадают, куда она подевалась.

Им нельзя видеть её такой.

Она свернула за первый угол. Пушок следовал за ней по пятам. Она направилась в аптеку "Муццолини", рядом с Собором. Стекло было пробито носом спортивного "Range Rover". Она перелезла через капот и забралась внутрь. Стены были облицованы красным деревом, а на полках стояли старые бело-голубые терракотовые горшки. На земле, среди перевёрнутых предметов с витрины, она нашла упаковки с тампонами. Она взяла "тампаксы", какими пользовалась мама. В инструкциях говорилось, что нужно расслабиться и не напрягаться, когда вставляешь тампон в первый раз.

Она присела на перед машины и сунула в себя тампон. Анна удивилась, насколько это легко и не больно. В каком-то бутике она обтёрлась и надела тёмные шорты и полосатую сорочку до колен. Она вернулась к дому с облегчением. Наличие в рюкзаке коробочки с тампонами придавало ей душевного спокойствия.

Она