От куртизанки до принцессы - Айрин Валери Страница 5

В памяти всплыли строчки — те самые, когда обманутая Лаури рыдала, закрывая лицо руками.

— Прости меня, я не могу жениться на тебе… Твоё приданое… оно такое маленькое, — голос Филиппа тогда звучал виновато, но без искреннего раскаяния. — Но ты должна знать: люблю‑то я только тебя! Этот брак — он только по расчёту. Скажи, Лаури, мы можем быть вместе даже после нашей свадьбы с твоей сестрой? Ведь я всё ещё тебя люблю и буду любить вечно…

А потом он весело танцевал со своей избранницей на свадьбе Лауриетты и старого лорда Дикинса. И кричал «Горко!» весело вторя всем гостям.

И от этого воспоминания, мне захотелось догнать его, схватить за шиворот и ещё раз хорошенько встряхнуть, чтобы выбить из него всю эту подлость. И, клянусь, я бы так и сделала — вернулась бы, настигла его где‑нибудь за углом и дала понять, что с Лаури так нельзя.

Но меня отвлёк голос позади.

— Лауриетта! — раздался резкий окрик.

Я обернулась. В дверях дома стояла женщина, которую Лаури называла матерью. Её лицо искажала привычная гримаса раздражения, руки были упёрты в бока, а взгляд — холодный и осуждающий. Она смотрела на меня так, будто я только что совершила какое‑то преступление.

— Что? — я повернулась к ней, выпрямившись во весь рост. — Вы что‑то хотели?

Она на мгновение замерла, явно не ожидая такого тона. Её губы поджались, но она всё же нашла, что сказать:

— Ты позоришь нашу семью!

— Позорю? — я усмехнулась. — Или, может, это ваша семья позорит меня?

Женщина побледнела. Она явно не привыкла к такому отпору.

— Скоро бал невест, — ехидно улыбнулась женщина, и в её глазах заплясали злые огоньки. — За твоё поведение, наказание будет суровым: ты не получишь нового платья, пойдёшь в старом. И причёску с макияжем делать будешь сама. Пусть все увидят, какая ты есть.

Дело было не в наказании. В мемуарах Лаури, она тоже пошла в старом платье. Ее брак с лордом, скорее всего, дело решенное. Они не хотят на нее тратиться.

Я едва сдержала усмешку. Как предсказуемо.

— Ах… — притворно вздохнула я, театрально поднесла руки к лицу и изобразила слёзы, чуть ли не всхлипывая. — Какое горе! Как же я теперь покажусь на балу в старом платье?

Затем резко выпрямилась, стёрла несуществующие слёзы и посмотрела на неё с откровенным презрением.

Не дожидаясь ответа, я развернулась и пошла к себе, чувствуя на спине её растерянный взгляд.

Поднявшись в комнату, я подошла к окну и уставилась вдаль, на поля, зеленые бескрайние и прекрасные. В голове проносились воспоминания из книги — те самые, что я так хорошо помнила.

На этом балу Лаури встретила следующего «жениха». Он вскружил ей голову, завязался бурный роман, и она так искренне надеялась, что он заберёт её из этой семьи… Но всё оказалось ложью. Он использовал её, чтобы подобраться к средней сестре — очаровать, влюбить в себя, а затем сделать предложение. А после этого Лаури отдали мерзкому лорду, словно вещь.

Я задумчиво провела пальцем по подоконнику, вспоминая политическую ситуацию в стране. Всё верно — она на грани войны. Мои земли представляют невероятную ценность: они стратегически важны. Тот, кто ими владеет, контролирует высоты, а значит — и ключевые пути сообщения. Это даёт огромное преимущество в случае конфликта.

И я точно знаю одного человека, кому это будет интересно. Холодный, расчётливый, амбициозный. Он не ищет любви — он ищет силу. И ему нужны ресурсы, чтобы вернуть позиции. Мои земли станут для него ключом к власти, а я получу защиту и свободу.

В голове уже складывался план.

Тем временем наступал вечер. Небо над усадьбой окрасилось в багряно‑золотистые тона, длинные тени протянулись по двору, а воздух наполнился прохладной свежестью. В доме царило напряжённое ожидание: слуги сновали туда‑сюда, мать нервно поправляла складки своего парадного платья, отчим хмуро поглядывал на часы.

И точно в назначенный час появились сваты — шестеро мужчин в строгих сюртуках, с серьёзными лицами и нарочито важными манерами. Во главе процессии шёл сам жених — тот самый потрепанный Филипп, которого я совсем недавно поставила на место. Теперь он выглядел бледным и взъерошенным, с тёмными кругами под глазами и ссадиной на скуле — напоминанием о нашей последней встрече. Он избегал моего взгляда, то и дело поправлял ворот рубашки и нервно теребил перчатку в руках.

Я стояла у окна, наблюдая за этой процессией с холодной усмешкой. В голове промелькнула жестокая мысль: «Как бы хорошо смотрелись два синяка на его лице сейчас…» Я невольно сжала кулаки, жалея, что тот удар не пришёлся ему в нос — тогда его жалкий вид был бы ещё красноречивее.

Филипп остановился у крыльца, не решаясь поднять на меня глаз. Его плечи были ссутулены, а пальцы дрожали. Сваты выстроились позади него, переглядываясь и перешёптываясь.

— Мы пришли просить руки вашей дочери, — громко и торжественно произнёс главный сват, высокий мужчина с седыми бакенбардами. Его голос гулко разнёсся по двору.

В мемуарах описывалось, как Лаури стояла с замиранием сердца, едва дыша. Она искренне верила, что сваты пришли по её душу. В груди трепетала надежда, глаза блестели от сдерживаемых слёз счастья, а пальцы непроизвольно сжимали край платья.

— Разрешите нам отдать вашу старшую дочь, Антонеллу, — торжественно произнёс главный сват, и в зале повисла тяжёлая пауза.

Сестры захихикали, прикрывая рты ладонями, и стали перешёптываться, бросая искоса насмешливые взгляды на меня. Их хихиканье звучало гадко, злорадно, будто они давно ждали этого момента, чтобы вдоволь насладиться её унижением.

Да, такие визиты сватов планировались за месяц, а то и за два. И хорошо, что юным взглядом Лаури не поняла, того, что поняла сейчас я. А то ей было бы в разы больнее.

О предстоящей помолвке знали все — кроме самой Лаури. Она была лишь пешкой в их жестоких играх, поводом для насмешек, объектом жалостливых взглядов и перешёптываний за спиной. Они не просто смеялись над ней — они упивались её болью, как дети, мучающие беззащитное животное.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев. Но вместо того, чтобы опустить глаза и проглотить обиду, я расправила плечи и вскинула подбородок.

«Ну что ж, если кто‑то смеётся за твоей спиной — пукни», — мысленно усмехнулась я. Именно это я и собиралась сделать. Только не