Dendrarium. Пять садов заключенного Дягтерева - Алиса Кусти Страница 5

Что было «изобретено» на Соловках? Использование труда заключенных, жестокие методы наказания, включая психологическое давление и унижение. Проходило апробацию и многое другое – режим охраны, быт и питание, система конвоирования. Появилась и еще одна специфическая практика: на работу в администрацию назначались сотрудники ОГПУ, совершившие уголовные преступления. После приговора, а бывало и без него, в качестве своеобразной штрафной санкции их переводили служить в лагеря. Новации потом закреплялись во внутренних документах ОГПУ.

Глава вторая. Лаборатория Соловки

В переписке Шибанова с Дегтярёвым царствует флора – предмет совместной заботы двух заключенных. Куда сложнее отыскать намеки на то, что в действительности происходило в это время в лагере.

В начале мая 1930 года специальная комиссия под руководством заместителя начальника Административноорганизационного управления ОГПУ Алексея Шанина, обследовавшая Соловецкий лагерь, охарактеризует его руководство одной фразой: «Система произвола и полного разложения»[32].

Взяточничество и вымогательство, избиения, изнасилования женщин и убийства заключенных, которые потом фиксировались в статистике под видом побегов, – это реалии, в которых жил Соловецкий лагерь. Шанин описывает изощренные издевательства над заключенными.

4. Заключение в… холодные небольшие дощатые пристройки, в которых заключенные в зимнее время в одном белье выдерживались по несколько часов. Есть случаи смерти от замерзания.

<..>

9. Заставляли заключенных переливать руками воду из проруби в прорубь.

10. Посадка заключенных в одном белье в карцер, представляющий собой яму высотой не более метра, потолок и пол которой выстланы колючими сучьями. Заключенный выдерживал не более трех дней и умирал.

11. Так называемые «дельфины», т. е. при проходе заключенных через мост лица из надзора, указывая на того или иного заключенного, кричали «дельфин». Заключенный обязан был бросаться в воду, за неисполнение подвергался избиению и сбрасыванию в воду[33].

Мог ли Дегтярёв не знать, что происходит? Если знал, мог ли написать об этом своему другу? Стал бы, если бы захотел? Работала цензура: все письма прочитывались, за распространение критической информации можно было получить статью. Комментируя письма заключенных той поры, многие исследователи отмечают, что крайняя жестокость на Соловках – как прилив и отлив – то накатывала волной, а то и отступала. В разные годы ситуация могла различаться кардинально.

* * *

Зима 2021 года была невероятно снежной. И долгой. Я помню это, потому что ждала весны как никогда. Я поднимала голову от экрана компьютера и смотрела на хлопья снега. Погружалась в работу, а снег все шел и шел часами. За стеклами окон вырастали пушистые белые шапки. Они закрывали мне вид на долговязые березы во дворе московской многоэтажки, где я тогда жила. Березы были окутаны снежным покровом, словно одеялом. По ночам они тревожно качались и скрипели, будто пели. Снега выпало так много, что передвигаться по двору удавалось только по снежным коридорам. Я думала, как они там – березы? Подошла, приложила ухо к стволу и услышала шум, похожий на дыхание спящего. Показалось?

Мой поиск остановился. Письма Дегтярёва так и оставались единственной стоящей находкой. Погрузившись в страшные свидетельства соловецкой лагерной жизни, я начала сомневаться в успешности моей затеи. Так ли важно, каким был Соловецкий дендрарий, если он служил убежищем от реальности? Что я пытаюсь найти?

Глава третья. Человек в красной рубашке

Я набираю в поисковике имя Владимира Дегтярёва. Упоминания следуют одно за другим, одно удивительнее другого. Местами они повторяются, иногда откровенно противоречат друг другу. Из этих фрагментов собирается портрет.

Человек среднего роста, черноволосый и загорелый. Его возраст трудно определить. <..> Он похож на испанца – нос крючком, как у хищной птицы, тонкие губы, выдающийся вперед подбородок. Лоб пересечен несколькими глубокими морщинами. Лицо подвижное, постоянно меняющее выражение. Глаза карие, почти черные. Во взгляде что-то странное: смотрит на вас в упор и в то же время куда-то мимо. Это от того, что один глаз у него вставной.

На нем пламенно-красная блуза, заправленная в коричневые брюки внушительного вида с поношенным кожаным ремнем. На голове белая фетровая шляпа с широкими полями. Обувь – тяжелые башмаки… Он чуть-чуть сутуловат. Голова и шея слегка вытянуты вперед, словно он всматривается. Руки держит так, как будто собирается схватить. Вся его фигура выражает устремленность.

Держится просто. Но все его движения как-то слишком порывисты. И говорит он всегда в повышенном тоне. Когда же особенно увлечется, в его голосе звучат хрипловато-визгливые нотки, напоминающие верещание рассерженной белки. Стремительные фразы сопровождаются всевозможными восклицаниями на русском, испанском, английском и французском языке. Все это делает его речь настолько оживленной, что люди чинного склада не в силах ее выносить. Они считают человека в пламенной рубахе несносным болтуном., чудаком, фантазером, наконец, просто сумасшедшим.

– Кто он такой?

– Мечтатель и практик.

– Как его имя?

– Владимир Николаевич Дегтярёв, но у него есть еще прозвище «Кветцаль»[34].

Из воспоминаний Дмитрия Лихачёва:

Этот мужественный человек был невысок, ловок. У него были ковбойские перчатки и ковбойская шляпа. <..> Он был великолепный чудак. Отказывался ходить в [Соловецкий] Кремль пешком. Ему дали козла… Всю дорогу до Кремля (когда ему нужно было туда явиться) он вел козла, но перед Никольскими воротами садился на него верхом и, въезжая, выхватывал из-за раструбов своих перчаток пропуск для предъявления часовому. Почему разрешалась ему вся эта игра – не знаю. Вероятно, «начальству» нравились не только пьяницы, но и чудаки. Он был совершенно честен[35].

Александр Солженицын:

Вдруг въезжает через кремлевские ворота какой-то лихой человек верхом на козле, держится со значением, и никто не смеется над ним. Это кто же? Дегтярёв – заведующий Дендрологическим Питомником. Они выращивают экзотические деревья. Здесь, на Соловках.

Так с этого всадника на козле начинается соловецкая фантастика. Зачем же экзотические деревья на Соловках, где простое разумное овощное хозяйство монахов – и то уже загубили, и овощи при конце? А затем экзотические деревья при Полярном круге, что и Соловки, как вся Советская Республика, преображают мир и строят новую жизнь. Но откуда семена., средства? Вот именно: на семена для Дендрологического Питомника деньги есть, нет лишь денег на питание рабочим лесоповала[36].

Еще один заключенный Соловков, Михаил Розанов, в своих воспоминаниях указывает на то, что создатель дендрария просто «попал под горячее