Письма к жене: Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский Страница 71

Вообще Некрасов доволен ужасно. «Я пришел с вами уговориться о дальнейшем. Ради Бога не спешите и не портите, потому что слишком уж хорошо началось». Я ему тут и представил мой план: то есть Март пропустить и потом Апрель и Май вторая часть, затем Iюнь пропустить и Iюль и Август третья часть и т.д. Он на все согласился с охотою «только бы не испортить!» Затем насчет денег: вам, говорит, следует всего без малого 900; 200 руб. вы получили, стало быть следует без малого 700, если к этому прибавить 500 вперед — довольно ли будет? — Я сказал: прибавьте, голубчик, тысячу. Он тотчас согласился. «Я ведь, говорит, только в виду того, что летом, перед поездкой за границу, вам опять еще пуще понадобится». Одним словом, в результате, то, что мною в Отеч. Записках дорожат чрезмерно, и что Некрасов хочет начать совсем дружеские отношения. Просидел у меня часа 1½, так что я опять чуть не опоздал к Симонову. Весь вчерашний день я был совсем как больной от расстроенных от неспанья нервов. Деньги полагаю что получу завтра или после завтра. Тогда Аня и вышлю то, что по расчету должно остаться у нас, т.е. около 1000, а до тех пор как нибудь займи хоть у батюшки. Потому что не только у меня времени нет выслать эти 75, которые я обещал, но даже и не из чего, потому что деньги идут вужасающих размерах. Вчера вечером был у Корнилова и отдал ему 45 р. по 10 взносу в Славянский193 и в Любителей194 и 25 р. от неизвестного195 (пари). Корнилов принял меня удивительно ласково и внимательно, очень меня расспрашивал, ходил со мной и рассказывал, рекомендовал и знакомил. (Между прочим познакомил с своим старшим братом). (Несколько слов зачеркнуто и не разобрано.) Было человек до 20 разного народу. (Майков не пришел). Был Страхов и просил зайти к себе вечером во [вторник] понедельник. Дело в том, голубчик Аня, что за неимением достаточных денег ни у кого (по делам) и быть не могу. Но пуще всего лечебница Симонова; она пришлась в такие часы (от 3 до 5) что все мое время парализует. Конечно надо вставать раньше (часов в 9) и ложиться раньше. Но меня 2 последние ночи измучили, я спал по 4 часа в сутки и менее. Нынешнюю ночь думал наверстать и лег вчера в 2. Но нервы до того расстроены, что часа 1½ не мог заснуть, ночью беспрерывно просыпался и хоть встал в 11-м часу, но все таки настоящих семи часов не спал. С завтрашнего с понедельника надо как нибудь приняться задела. Совсем забыл про иные твои распоряжения, например надо-ли дать сколько-то денег Полякову или нет? Впрочем думаю все обделаю, не беспокойся. Я только об вас беспокоюсь. Досвидания, ангел, люблю тебя, чувствую нужду в тебе ужасно большую. Цалую детишек и благословляю. 15-го то думаю уехать отсюда наверно, а то так бы и раньше. Обнимаю тебя, голубчик, будь здорова и уведомляй о каждой мелочи. Всем поклон.

Твой весь тебя цалующий муж

Ф. Достоевский.

Понедельник, 10 Февраля/75.

Голубчик мой Аня, вчера я от тебя письма не получил. Да ты бы писала и подавала с вечера на почту, чем по утрам-то. Пишешь что и от меня не получила. Я сам кладу в кружку каждый день и каждый день пишу, но они неровно выбирают, иногда после двух, а иногда и до двух. Вчера был в лечебнице. Лечебница парализует все мои дела, отнимает весь день, пересекает его глупейшим образом на двое. Из лечебницы после обеда поехал к Полякову и отдал ему 50 р. Он мне не сказал ничего нового. Есть в виду какие-то покупщики, да что он поедет с Коршем196 великим постом в именье и проч. Я попросил его что знает написать тебе. Потом заезжал к Прохоровне, а потом домой чтобы раньше выспаться и поправить нервы. Не тут то было: в залах гостинницы праздновалась сватьба купцов-лавочников, сотни пьяных гостей, музыка, конфеты. Я лег в 2, до 5½ не мог заснуть, потому что по нашему корридору бродили и кричали [сверх] забредшие сверху пьяные. Я вскакивал, отворял двери и ругался с ними. Теперь голова болит мочи нет. Еслиб только не действие сжатого воздуха, который успокаивает нервы, то думаю что у меня от бессонницы и от раздражения наверно бы был припадок. До свидания голубчик, цалую тебя, детишек и всех. Скажи детям что Прохоровна им кланяется и любит их, а об Феде над его карточкой плачет. У ней и Федя и Лиля висят на стене. Всем кланяюсь. Как только получу от Некрасова деньги сейчас поеду к Пантелееву и т.д. Как хотелось бы поскорей домой. Здесь мое здоровье хуже во многих и других отношениях. Цалую тебя и детей.

Твой весь

Ф. Достоевский.

Петербург, 11 Февраля/75.

Милая Аня, вчера так от тебя и не было письма. Да уж не пропадают ли мои письма. Я однакоже каждый день пишу. Вчера ничего почти не сделал, был только у Симонова и вечером у Страхова. Страхов знает о моем неудовольствии на Майкова и кажется передал ему, потому что Майков прислал мне письмо и приглашает сегодня во Вторник к себе обедать. Но я еще вчера вечером его видел у Страхова. Было очень дружелюбно, но не нравятся они мне оба, а пуще не нравится мне и сам Страхов; они оба со складкой. Так и быть обедать у него сегодня буду, но и только. Сегодня утром зашел ко мне брат Коля и теперь сидит у меня пока я пишу.

От Некрасова все еще не получил, а самому пойти напомнить как то совестно. Но если сегодня не получу, то непременно пойду завтра. Жду с нетерпением наконец твоего письма, и прошу непременно писать каждый день, подавай с вечера. Очень цалую детей, хочу об них известий. Ужасно мне здесь скучно. Новостей никаких. Цалую тебя