КГБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов Страница 5

Мог ли он сказать что-либо другое после побега, растоптав и уничтожив всё, что связывало его с Родиной? Вопрос риторический. Зато перед отъездом в Америку на должность посла СССР в ООН он подарил сыну полное собрание сочинений Ленина с надписью: «Сыну Геннадию. Живи и учись по-ленински». Чего в этом больше – цинизма или лицемерия?

В Америке Шевченко утверждал, что он по своей инициативе установил контакт с ЦРУ, организовав встречу с американской разведкой через знакомого сотрудника ООН. Вскоре после этой встречи он понял, что попал в западню, так как американцы настоятельно предложили ему не перебегать в США сразу, а поработать шпионом, что не входило в его планы. Но отступать было поздно, и он вынужден был согласиться работать с ЦРУ на их условиях.

Вероятнее всего, Шевченко пошел на сотрудничество с ЦРУ не по своей воле, а в результате удачной подставы ему женщины-агента. Банальная «медовая ловушка»…

Поводом для вербовочного подхода к Шевченко могла стать и банальная контрабанда. Есть версия, что жена Шевченко вместе с мужем незаконно вывезла в США мужской портрет работы известного фламандского художника. Кроме того, у них было немало других ценных произведений живописи и уникальных икон ХV – ХVI веков.

В действительности Шевченко был достаточно честолюбивым человеком и мечтал о блестящей карьере. Но для того чтобы стать дипломатом высшего ранга, нужно было иметь высоких покровителей, войти к ним в доверие, делать подарки. Он закончил престижный МГИМО с красным дипломом, но этого было недостаточно…

Однако осуществить свои карьерные устремления он смог во многом благодаря жене. После Шевченко болезненно переживал, что назначением в ООН он обязан жене Лине, которая близко сошлась с супругой Громыко Лидией Дмитриевной и подарила ей брошь с 56 бриллиантами.

Для многих сотрудников МИД и КГБ не было секретом, что жена Громыко многие годы имела реальное влияние на расстановку дипломатических кадров в Министерстве иностранных дел, особенно в вопросах их выезда за границу. Она охотно принимала различного рода подношения, особенно при поездках за границу, что, впрочем, в те годы уже становилось нормой у советской партийной элиты.

К сожалению, она была патологически меркантильной. Сотрудники ПГУ, которым приходилось улаживать недипломатические инциденты Лидии Дмитриевны, рассказывали, что дело доходило до того, что после её выезда из зарубежных отелей в номерах пропадало немало предметов вплоть до постельного белья. Впрочем, это мелочи.

Зато размеры ущерба, нанесенного побегом Шевченко государству и его собственной семье, трудно преувеличить. Он имел доступ к совершенно секретным сведениям о подготовке советского руководства к ведению переговоров с США по всему кругу вопросов.

Он знал из первоисточников, в том числе от Громыко и сотрудников КГБ, о расстановке сил и интригах в Политбюро и о многом другом. (В том числе о разногласиях между Брежневым и Косыгиным по поводу отношений СССР и США; о том, до каких пределов Советский Союз может уступить США на переговорах; совершенно секретные сведения о советской экономике; о быстром сокращении запасов нефти…)

Ему были известны многие сотрудники КГБ и ГРУ, работавшие в США и в аппарате ООН под дипломатической «крышей», деятельность которых после его побега пришлось срочно свернуть. Он выдал США всех агентов КГБ за рубежом, каких он знал.

Жену Шевченко из Нью-Йорка и сына Геннадия из Швейцарии пришлось срочно эвакуировать на родину. Жену вели до трапа самолета лично послы Трояновский и Добрынин. А сына – Геннадия Шевченко неожиданно для него отправили в качестве дипкурьера в Москву.

Предатель-невозвращенец майор ГРУ Резун, находившийся в Диппредставительстве в качестве третьего секретаря, после своего бегства в Англию заявит:

– Сын заместителя Генерального секретаря ООН Аркадия Шевченко является моим лучшим другом! Я сопровождал его во время вывоза в СССР.

Зачем ему понадобилась эта мелкая ложь, непонятно. Всем сотрудникам советской резидентуры в Женеве было известно, что сопровождал сына Шевченко резидент КГБ во Франции, специально для этого прилетевший в Швейцарию. Возможно, Резун сказал это, чтобы запутать коллег из КГБ в обстоятельствах своего бегства. А обстоятельства его бегства и без того были нелепыми и анекдотическими.

Накануне резидент ставил задачу своему заместителю, как организовать срочную отправку в Москву одного из провинившихся сотрудников Миссии ООН. Проходивший мимо этого кабинета Резун, услышав разговор, со страху подумал, что речь идет лично о нем, и немедленно сбежал в соседний город на заранее подготовленную англичанами конспиративную квартиру.

Однако сотрудники резидентуры СИС попытались отговорить Резуна от бегства, убеждая его в том, что его никто не подозревает. У них в Диппредставительстве был другой агент, который сообщил, что Резуна никто не ищет.

По их настойчивому требованию Резун позвонил дежурному по посольству:

– Это Резун. Не знаешь, кто меня ищет?

– В каком смысле? – не понял вопрос дежурный.

– Да был какой-то звонок, якобы меня искал военный атташе… – соврал Резун.

– Я тебе еще раз повторяю, никто тебя не ищет, хочешь, позвони начальству сам. Проявишь рвение в службе… – съязвил дежурный.

– Да пошел ты… – обозлился Резун, которого не устраивал вариант возвращения в посольство. Ведь его отсутствие теперь никак не могло остаться незамеченным, и контрразведка могла начать копать глубже. Ведь еще совсем недавно он с трудом смог опровергнуть подозрения в нетрадиционной ориентации.

Об этом он заявил английским разведчикам, но они были несговорчивы:

– Не паникуй, никто тебя не ищет. Надо вернуться. Через месяц твое возвращение в Москву. Тебя ждут новая должность в Генштабе и существенное повышение гонорара в швейцарском банке от нас…

– Не паникуй?! Слушайте! – Резун снова набрал телефон дежурного в резидентуре и истерически прокричал: – Я Резун, кто меня ищет, в чем меня подозревают!?

После этого в резидентуре действительно начались поиски беглеца, и у англичан не было другого выхода, как срочно вывезти его в Великобританию.

Только по прилете в Москву сыну Шевченко Геннадию сообщили, что его отец остался в США. По указанию начальника Второго главка КГБ генерала Григоренко Геннадия под чужой фамилией устроили в Институт государства и права.

Что касается Аркадия Шевченко, то в КГБ уже в 1975–1976 годах почувствовали, что в составе советской колонии в Нью-Йорке есть предатель. В первую тройку тех, на кого пало подозрение, входили постоянный представитель СССР при ООН Трояновский, посол в США Добрынин и заместитель Генерального секретаря ООН Шевченко (!).

Данные о подозрениях в отношении Шевченко сотрудники КГБ неоднократно направляли в Управление внешней контрразведки (Олегу Калугину), где их принимали весьма