Гюлистанский договор 12 (24) октября 1813 г - Владимир Александрович Иванов Страница 54

собрании противу Талыша, и овладеть оным, отозвавшись после, что как ханство сие считаемо было тем правительством одной из провинций собственно Персии принадлежащих и в постановленном перемирии ничего об оном не оговорено, то они и имели право оружием привести в покорность владеющего Талышом Мир-Мустафа-хана, как неповинующегося владетелю Персии – в каковом их покушении на сие еще в прошлом году, во время военных с Персией действий, остановлены были мною их успехи тем, что послано было туда несколько рот пехоты и часть Бакинской флотилии, которой и теперь несколько судов находится при Талышинских берегах для защиты и покровительства хана. Я однако же… предложил Мирзе-Безюргу мое согласие не упоминать ничего в постановлении перемирия о Талышинском ханстве, с тем, чтобы сепаратным актом обязаться взаимно, что ни с той, ни с другой стороны до постановления полного мира, при котором должна решиться участь сего ханства, не будут в оное введены войска или по крайней мере они уверили бы меня в исполнении сего персидским правительством, как уполномоченная особа чрез письмо. После, когда Мирза-Безюрг никак на сие не решался, а предложил мне отправить курьера к посланнику Персии Аббас-мирзе… то я согласился и на оное, отправив к Аббас-мирзе курьером моего переводчика с письмом… наконец… согласился и на то, чтобы, не упоминая прямо в статьях перемирия о Талышинском ханстве, оговорить только, что ни с той, ни с другой стороны не будут предпринимаемы никакие неприятельские покушения на земли, города, ханства и царства, до подписания акта перемирия приобретенные трактатами, покоренные оружием и состоящие под покровительством той или другой державы, что после многих затруднений было наконец принято Мирза-Безюргом. Затем, согласясь взаимно и на все прочие статьи перемирия, с обеих сторон предложенные, я изготовил было уже трактат, который должен был нами с обеих сторон быть утвержден и подписан к полному совершению сего дела; но врдур пред сим временем полученные Мирза-Безюргом из Персии секретные бумаги, чрез нарочных курьеров, приметно охладили то доброе расположение персидского правительства к заключению перемирия, каковое дотоле обнаруживаемо им было во многих случаях и он, конечно, по наставлениям своего двора, не желая чтоб перемирие было совершено, начал пред самым окончанием, когда все уже было готово к подписке трактата, делать новые предложения, которых мне никоим образом невозможно было принять, по несообразности оных с достоинством Империи. Именно же, предложено было, чтобы Россия отказалась вовсе от покровительства Талышинского ханства с признанием единственной зависимости оного от персидского правительства; во-вторых, чтобы в титуле моем, который сходно упомянутому в Высочайше данном мне от Е.И.В. полномочии помещен был в трактате перемирия, не было упоминаемо главнокомандующего в Дагестане, что равномерно обнаруживало притязание Персии на влияние в Дагестане; также предложено было, чтобы Мустафа-хан Ширванский доставил соседним с ним персидским провинциям полное удовлетворение… Наконец, всего важнее были предложения Мирза-Безюрга – первое, чтобы со стороны войск Е.И.В. в продолжении перемирия не поднимать оружия против Ахалцихского и Карсского пашалыков, по данному оным от персидского правительства обязательству в покровительстве их и защите, а последнее, чтобы две довольно знатные округи в Карабагском ханстве Мигри и Гюней, прилежащие к Араксу, были уступлены Персии во владение… Таким образом, заметив из всего явное отклонение Мирзы-Безюрга по медленности его… и по разным претензиям, предлагаемым одна за другою, которые делали большое затруднение, я при всех усилиях моих и истощенных способах снисхождения, чтобы привести сие дело к благому окончанию, не мог к сожалению моему в том успеть и не нашел ничего более делать, как предложить Мирзе-Безюргу разменяться полномочиями, без постановления перемирия, на что он тотчас и охотно согласился… Причина же толь неожидаемой перемены и охлаждения персидского правительства к постановлению перемирия, которого прежде оное казалось искренно желало, произошла, как после наверное узнал, от напряженных действий английского в Персии посольства, а вес золота, щедрой рукой англичанами рассыпаемого при Тегеранском кабинете, решил персиян преклониться к их стороне и приостановить перемирие, в коем английский министр Гарфорд Джонес со всем усилием старался воспрепятствовать чрез разные интриги и вымыслы ни в чем несообразные, уверяя Тегеранский кабинет, якобы между Россией и Англией дела взяли благоприятный оборот, и что Россия вскорости с сею державой, также и с Турецкой империей заключит твердый мир и дружественный союз против Французской империи. А между тем и прежде известно мне было, что Гарфорд Джонес в совете с персидским министром дал оному почувствовать, что Персия, имея теперь довольно силы и образованные войска, также достаточное число артиллерии, от англичан полученной, не имеет надобности в сем перемирии и может легко приобресть потерянные ею провинции во время войны с Россией, когда еще Персия не имела способов противустоять российским войскам. Причем после и формально им было объявлено, персидскому министерству, что если сие перемирие состоится, то он не может там оставаться и выедет из Персии. С другой стороны, не менее действительны были усильные старания Оттоманской порты, чтобы удержать персидское правительство в войне с Россией для развлечения войск наших, в здешнем краю находящихся, кои при мирном времени с Персией обратились бы всей силой на турецкие провинции, с Грузией соседние, для чего употреблены были весьма знатные подарки к Тегеранскому двору, с лестным обещаниям разных выгод и вспомоществования 12 000 лучших войск из Анатолии, отдавая их в совершенное распоряжение наследника Персии»[371].

Таким образом, английской дипломатии все-таки удалось сорвать русско-иранские переговоры.

В отношении Румянцева к Тормасову от 24 июня 1810 г., министр отмечал «…я отнюдь не был удивлен безуспешным сих переговоров окончанием и могу подтвердить вам, что ваши замечания насчет домогательства англичан и турецкого правительства, дабы не допустить сего перемирия, совершенно основательны, ибо здесь получены верные из Царьграда известия, что в тоже время, когда персидское правительство занимало вас переговорами, производились таковые же и гораздо деятельнее с Портой Оттоманской, которые кончились формальным между ними соглашением о совокупном противу нас действии и г. Адер хвалился в слух, что он не допустит и в том ручается, чтобы мы успели в нашем ожидании в рассуждении замирения с Персией. Для меня приятно сообщить в. выс. – у, что Е.В. изволит одобрить в полной мере все те предложения, кои в продолжении оных переговоров вами были сделаны персидскому правительству… В рассуждении связи персиян с английским правительством не излишним кажется, если бы вы употребили способы, дабы довести до Аббас-мирзы внушения, какой опасности подвергает себя Персия со стороны сих союзников, известных по коварной своей политике, в действиях которой сей наследник Персии легко бы мог удостовериться, обратив глаза