Пьесы и тексты. Том 2 - Михаил Юрьевич Угаров Страница 6

ФЕДОР (в испуге). Убил?

ВАРЛААМ. Убил.

ГРИША. Ты его не слушай. Заморочит он тебя, Федя. Вот смотри: чуть что, скажет – нет не убивал! Видно, и твоя душа ему нужна. Зачем ты, Варлаамка, править над нами хочешь? Разве мы плохо жили?..

ФЕДОР (подавлен). Убил…

ВАРЛААМ. Я это затем словами сказал, чтобы легче было.

ФЕДОР. Не стало?

ВАРЛААМ. Не стало.

ГРИША. Я вот одно у тебя не спросил: за что убил-то?

ВАРЛААМ. Из гордости.

ГРИША. Из гордости?! Вот и гордился бы, а убивать зачем?

ВАРЛААМ. Молодой я был…

ФЕДОР. А пожалел?

ВАРЛААМ. Не знаю. Не знаю.

ФЕДОР. Пожалей.

ВАРЛААМ. Не могу что-то…

ФЕДОР. Э, брат. Либо забудь, либо пожалей.

ВАРЛААМ. Не могу! Ты бы смог. Я – не могу. Забыл же ты про ребеночка, а я бы не смог.

ФЕДОР (тревожно). Про какого – ребеночка?

ГРИША. Федя! Не верь ему! Он от скуки нас морочит!

ФЕДОР. …Про какого?..

ГРИША. Сон это был! Ничего не было!

ФЕДОР. …Что-то было… А я и забыл…

ВАРЛААМ. Вот видишь! Да ты, брат, злодей. А я вот мучаюсь!

ГРИША. Федя! Меня только слушай! Его не слушай!

ВАРЛААМ (Грише). Уйди!

ГРИША (схватился за Федора). Не гони меня, Федя, ведь он зарежет тебя, у него нож есть!

ВАРЛААМ. Тогда молчи.

ГРИША. Молчу. Молчу.

Пауза.

ВАРЛААМ. Ты, Федор, об этом не думай. Прав Гришка – не надо. Зачем тебе? Ты – царь. Тебе Бог дал. Захочешь – еще убей. А не думай. Моя бы воля – я б тебя на царство венчал!.. И первый к ногам лег. Тамошние цари и знать не знают: кто взаправду правит. Не смешно ли?! Он царь, а вот, к примеру, чума без его ведома людей казнит. Какой же он после этого царь, если она у него не спрашивается?! Глядишь, и его жизни лишит! А где она?! Кто видал?! И тебя… И тебя – никто не видал! Мы с Григорием знать будем. Да молчать. А ты – правь! Власти – от Бога, а Он, видно, одобряет. Раз молчит. Раз руку тебе не отсушил. Речи не отнял. Значит, правда. Царь!

Пауза.

Только послушай… Не станешь же ты по сто лет ждать, чтобы по-твоему вышло? У тебя приговор уж больно долог. (Смеется.) Это все равно – сейчас выпил, а к другой зиме – запьянел! Кому надо… Ага! Писала писака, а читала – собака. Я, видно, глуп был, что сердился: слова опускаешь! Слово – что? Плюнуть. Опусти хоть все, теперь не рассержусь. Видишь, Федя, как получается… Слову миром не править. Я это знал, да забыл. Делу править. Дурак, такую вещь забыть! А ты? Хорош. Слова-то помнишь, а ребеночка – забыл… Не смешно ли?

Звонят колокола к заутрене.

ФЕДОР (пугается). Ах! Да чтоб вас… Затрясло всего. Так тихо было, так хорошо. Нет, звонить им надо! Да что уж это нынче так ночи коротки?.. Нехорошо мне. Начинается. Вот ведь – думал, уж взрослый я – пройдет. А нет. Пусти-ка, Гриша.

ГРИША сползает с кровати. ФЕДОР ложится.

ВАРЛААМ. А ты ляг. Не думай. (Укрывает его. Гладит.) Что думать-то? Лежи себе. Пройдет еще. Не взрослый ты. А она, видно, из тебя выходит, вот и измучила. Неохота ей. Кому ж охота? Куда ей теперь… Спи. Спи. (Гладит.)

ФЕДОР засыпает.

Что дрожишь, Гришка? Поди, сядь рядом. Давай о временах поговорим.

ГРИША. Давай. Только, чур, не пугать.

ВАРЛААМ. Зачем?

ГРИША. А кто тебя?..

ВАРЛААМ. Ты сам, брат, уж пуглив очень. Вот и охота тебя пугать. А ты не бойся.

ГРИША. Ладно. Я не буду. А что – о временах?

ВАРЛААМ. Можно много чего. Вот хотя бы и о Борисе…

ГРИША. А говорил – не будешь.

ВАРЛААМ. А ты почем знаешь, про что я говорить буду?

ГРИША (вздыхая). Да уж знаю. Про Димитрия…

ВАРЛААМ. А хоть бы и про него.

ГРИША. Ну, давай. Только, чур…

ВАРЛААМ. А было так. Задумал Борис его погубить. Задумал он его зарезать.

ГРИША вздыхает.

Что, брат, сделаешь, задумал. И послал он к нему людей.

ГРИША. Я знаю дальше. Знаю. Давай о другом.

ВАРЛААМ. Только начал – и бросай! Сначала это доскажу! А потом, если хочешь, про другое…

ГРИША. А я этот конец знаю! И мне про него – скучно.

ВАРЛААМ. А вот и не знаешь. А ты послушай, а потом скажешь.

ГРИША. Ну?

ВАРЛААМ. Ну вот. Послал людей. А там уж знали, не глупы! И люди эти с дуру-то другого мальчонку зарезали!

ГРИША (радуется). А Борис-то думает – Димитрия!

ВАРЛААМ. Ага!

ГРИША. А где он?

ВАРЛААМ. А вот. Тут-то сказ и начинается. А его – спрятали! Ничего ему не говорят. Он рос. В монастырь отдали.

ГРИША. Ну?

ВАРЛААМ. Имя другое дали. Вот лежит он сейчас где-нибудь… спит… а не знает, что он – царь Димитрий Иоаннович!

ГРИША. Не знает… (Встревожился.) Врешь? А не врешь – так что у тебя лицо так свело? Перестань!

ВАРЛААМ. Спит… И не знает…

ГРИША (вскрикнув). Ай! Ты это нарочно говоришь?!

ВАРЛААМ. Была нужда… Иди сюда! (Усаживает Гришу себе на колени. Говорит ему как ребенку.) А он и не знает. Откуда ему? Ему до поры до времени – никто этого не скажет.

ГРИША. Перестань, Варлаамушка, нарочно ты, что ли?..

ВАРЛААМ. Простой монах, всем кланяется, со всеми прост… А между тем…

ГРИША. Я знаю! Я знаю, зачем ты это говоришь. Да ведь ты злодей! Не можешь же ты так потешаться?! Или ты…

ВАРЛААМ зажимает ему рот рукой. ГРИША отбивается, но ВАРЛААМ затыкает ему рот.

ВАРЛААМ (укачивает). А между тем он – царь. Никто ему об этом не скажет. Сам поймет. Сам догадается…

ГРИША вырывается.

(Крепко держит его. Вторую руку накладывает ему на горло.) …Вот и догадался он! Испугался, конечно. Еще бы не испугаться! Есть с чего. Тут всякий, брат, испугается. Хоть кого возьми. Да делать-то нечего… Царь так царь. Так Бог велел!

Лежит в грязной келье, всем в ноги кланяется, всяк его прогнать может. А на отцовском месте, где ему сидеть, – татарин сидит! Вот поди ж ты!.. Сам ведь, Гриша, говорил, что и волки волков есть стали… Что лисицы черные забегали… А как им не есть! Когда царевич тут. А татарин – там! Да то ли еще будет. Страшные времена, ей-богу, страшные. Ну, он, конечно, испугается сначала. Как не испугаться? А потом… Не сразу… Потихоньку начнет. Сначала – дай, думает, убегу! А потом, думает, соберу полки и поведу их на Москву. Татарина сгонять!..

Вот и нет испуга! Вот и ясно все в голове стало. Сразу видать – царем будет! По всем приметам будет!..

А ты говорил – конец, мол, плох. Не плох! Хороший конец! А ведь как ругался… Руглив ты, Гриша, не по годам руглив… Ну да Бог даст, пройдет… (Отпускает Гришу. Осторожно перекладывает его на постель, рядом, с Федором.)

Пауза.

Федя! Федор! Вставай! К заутрене звали.

ФЕДОР (просыпаясь). Утро? Наконец-то!

ВАРЛААМ. Приходили. К заутрене звали. Нехорошо. Идем.

ФЕДОР (вставая). Буди Гришку.

ВАРЛААМ. Пусть его, мал еще – устал за ночь. Пойдем.

ФЕДОР. Пойдем.

ФЕДОР медлит.

Нет!.. Ты иди, Варлаам, один.

ВАРЛААМ. А ты?

ФЕДОР. А я… Я приду.

ВАРЛААМ. Идти – так вместе…

ФЕДОР. Что ж, пойдем.

Уходят. Тишина.

ГРИША садится на постели.

ГРИША (шепчет). Господи!.. Нет, не так… Не то это… (Встает.) Богородица, матушка!.. Все упование мое на Тебя возлагаю… Матушка Божия! Сохрани Ты меня под покровом Твоим!..

Тихо, стараясь не нашуметь, идет к маленькому оконцу и открывает его настежь.

Серое, нехорошее утро. Высовывает в окно голову и жадно дышит морозным воздухом.

Гулят голуби.

Занавес.

1988

Кухня ведьм