Ночь за контракт - Ирина Алешина Страница 31

вместе пошли на парковочную площадку, где их дожидалось стильное, очень красивое авто, оказалось, что это «Феррари», которое ему подарили родители на восемнадцатилетие. На этой красавице-машине, они подъехали к итальянскому ресторану. Оба были очень голодны и пока ожидали шикарный заказ, который сделал Иосиф, он второй раз за вечер признался ей в любви. Мало того, он предложил ей выйти за него замуж. Парень сказал, что устроится на работу в престижную фирму программистом, будет хорошо зарабатывать и сможет ее содержать. Нуждаться она ни в чем не будет. Иосиф даже не вспомнил своего отца-олигарха и говорил лишь о своем заработке. Он так волновался, объясняясь в любви, что губы его дрожали, на лбу появились капельки пота. Он боялся посмотреть ей прямо в глаза. Светлана отнеслась к его признанию очень серьезно, даже не улыбнулась, а просто сказала, что замуж выйти за него не может, во-первых, потому, что старше его, а во-вторых, что замуж выходят только по любви.

– У нас разница с вами всего четыре года, я вас так люблю, что хватит на нас двоих, – воскликнул он.

– Этого недостаточно, – ответила она, – я тоже должна тебя любить…

– Я сделаю все, чтобы вы меня полюбили, я… все-все для вас сделаю… Я, жизнь свою не задумываясь, за вас отдам. Вы не пожалеете, если выйдете за меня замуж… Я не могу… Я жить без вас не могу.

Глаза у Иосифа загорелись таким огнем, что ей стало не по себе.

Тогда пришлось ему сказать, что у нее есть парень, они давно встречаются.

– Будь благоразумным, – сказала она, – мы не можем быть вместе, у нас нет будущего. Забудь меня.

Тогда Иосиф попросил ее рассказать о себе.

– Тебе что интересно? – спросила девушка.

– Мне все интересно, – ответил он, – что с вами связано. Расскажите о себе все.

– Хорошо, только давай начнем ужинать, а то я очень кушать хочу.

Они приступили к еде, тем более все блюда уже давно стояли перед ними на столе и у нее слюнки текли, видя непривычное для себя изобилие. Девушка ела и не спеша стала рассказывать ему о себе, а он внимательно, не спуская с нее глаз, слушал, совсем не притрагиваясь к своей тарелке. В его глазах отражалось чувство неприкрытого к ней благоговейного обожания и восхищения. Потом тихо попросил:

– Вы можете дать мне свои руки.

Она не спросила зачем, а лишь молча, ему их протянула. Иосиф быстро взял ее ладошки и, охваченный чувством, которое приходилось ему долгое время в себе подавлять, прижал их к своим пылающим щекам. А потом, видя, что она довольно спокойно отнеслась к его жесту, поднес их губам и нежно стал целовать пальцы.

Его голова так низко склонилась к рукам, что длинные, темные волосы, ниспадая с головы, закрыли полностью худое его лицо. Она находилась в смятении. Хотелось от него вырваться, девушка чувствовала на своих ладонях горячие, влажные губы, ей были неприятны его поцелуи, и ее даже передернуло. Через мгновение поняла, что он плачет. Его плечи сотрясали рыдания.

– Иосиф, прошу тебя, перестань. Я сейчас тоже вместе с тобой заплачу.

Парень сразу отпустил ее ладони, и теперь она накрыла его руки…

– Иосиф, посмотри на меня, – попросила она.

Он поднял на нее большие глаза, в которых еще стояли слезы.

– Пойми, у тебя сейчас простая юношеская влюбленность, не имеющая ничего общего с настоящей любовью. Ты через несколько лет даже не вспомнишь, как меня звали просто забудешь. В своей жизни ты еще сто раз влюбишься, и в тебя влюбятся. Забудь меня, я очень прошу тебя. Мы никогда не сможем быть вместе и с этим тебе надо тебе смириться.

Иосиф смотрел на нее своими большими печальными глазами, но после этих слов успокоился и пообещал, что в клинику больше не придет.

– Я, – сказал на прощанье Иосиф, – вам благодарен, что согласились со мной поужинать. Лучшего подарка у меня уже никогда не будет.

Ей показалось, что парень оттаял, а выражение лица у него стало спокойным. Он даже ей улыбнулся.

Потом он отвез ее домой, и они спокойно попрощались. Она была очень довольна, что ей удалось уговорить мальчика.

На следующий день ей в Академию позвонил Михаил Борисович и попросил, чтобы она пришла на работу на один час раньше чем обычно. Когда девушка подошла к своему кабинету, то увидела, что по обе стороны от двери стоят крепкие, коротко стриженные мужчины в строгих костюмах и белых рубашках с галстуками, которые, прежде чем ее пропустить, попросили назвать себя.

В кабинете за рабочим столом, рядом с Михаилом Борисовичем, сидел дородный крупный мужчина, который, как только она вошла, сердито на нее посмотрел огромными глазами из-за насупившихся бровей. Она подумала, что это VIP-пациент ожидает ее, и ему устроили пораньше прием. Поздоровалась, взяла из шкафа белый халат и, быстро набросив его на себя, подойдя к столу, стала ожидать дальнейших указаний шефа. Но Михаил Борисович задал ей вопрос, касающийся событий вчерашнего вечера. У нее неожиданно сильно защемило сердце, она побледнела, потому что догадалась, что с Иосифом что-то случилось. Вкратце рассказала о вчерашнем посещение Иосифа, их разговоре, признании в любви и просьбе съездить с ним в ресторан. Рассказала и его предложение выйти замуж, а также, что отказала ему. Она стояла перед ними напуганная, не зная, что же произошло с мальчиком, про себя гадала, кто же этот человек, который смотрит на нее совсем не по-доброму. Когда она закончила говорить, Михаил Борисович вышел из-за стола.

– Садись Светлана на мое место, я уйду. Вам двоим надо поговорить, и никто вам не будет мешать.

Она присела. Михаил Борисович ушел, но так и не представил посетителя. Мужчина молчал, сверлил ее хмурым взглядом, не обещавшим ничего хорошего, а потом спросил:

– Вы знаете, что из-за вас сегодня ночью чуть не покончил с собой мой сын? Он наглотался таблеток и совершенно случайно остался жив. Вы соблазнили его и бросили. Я сегодня буду разговаривать с вашим ректором и поставлю вопрос о вашем исключении из Академии. Таким, как вы, там не место.

Девушка проглотила обиду и, собрав волю в кулак, совершенно ровным голосом произнесла:

– Он оставил письмо или записку, что сделал это из-за меня? Может, другая причина довела его до суицида? Мы расстались с ним друзьями, я ему объяснила, что не могу выйти за него замуж. Он не мог меня ни в чем обвинить. Предъявите мне доказательства, что я виновата.

На лице мужчины появилась гримаса недовольства, он залез в свой кожаный кейс, достал из него какой-то толстый альбом и швырнул на стол.

– Вот доказательства! – рявкнул он.

Светлана придвинула альбом к себе и открыла. На каждой странице карандашом были сделаны рисунки и эскизы: она– в белом халате сидя за столом в кабинете, в саду за книгой, в волнах на море, сидящая на скале и смотрящая вдаль моря, а дальше – портреты, портреты… Каждый рисунок сопровождало собственно сочиненное четверостишье о любви. Под рисунками стояли надписи: «Я люблю тебя!», «Ты моя любовь!», «Люблю.. люблю!» Самый последний рисунок был нарисован акварельной краской. Она и он обнаженные, с переплетенными телами, на огромной кровати… Получилось у него красиво… Даже очень… Девушка залюбовалась завораживающим рисунком…

«Вот фантазер, – мелькнуло у нее в голове, классно рисует, настоящий художник!»

– Неужели вы не поняли, что это его юношеские фантазии, -сказала она отцу Иосифа.– Он никогда не видел меня в море, на скале и тем более мы не были с ним в постели… Он это просто представлял себе, придумывал… Мне надо было раньше догадаться, что мальчик влюблен в меня, а я только… вчера об этом узнала от него. Он даже виду не подавал, а я не придавала значения всему этому. Бедный Иосиф… Он страдал… Скажите, а как он сейчас, в каком он состоянии? Где находится?

– Он с матерью. Пришел в себя, но совершенно случайно остался жив. К нему