Русские песни и романсы - Гусев Виктор Евгеньевич Страница 79

Д. П. Давыдов

Дума беглеца на Байкале

Славное море — привольный Байкал, Славный корабль — омулевая бочка… Ну, баргузин, пошевеливай вал…     Плыть молодцу недалечко. Долго я звонкие цепи носил; Худо мне было в норах Акатуя, Старый товарищ бежать пособил,     Ожил я, волю почуя. Шилка и Нерчинск не страшны теперь; Горная стража меня не видала, В дебрях не тронул прожорливый зверь,     Пуля стрелка — миновала. Шёл я и в ночь, и средь белого дня; Близ городов я поглядывал зорко; Хлебом кормили крестьянки меня,     Парни снабжали махоркой. Весело я на сосновом бревне Вплавь чрез глубокие реки пускался; Мелкие речки встречалися мне —     Вброд через них пробирался. У моря струсил немного беглец; Берег обширен, а нет ни корыта; Шёл я коргой и пришёл наконец     К бочке, дресвою замытой. Нечего думать — бог счастья послал: В этой посудине бык не утонет; Труса достанет и на судне вал —     Смелого в бочке не тронет. Тесно в ней было бы жить омулям; Рыбки, утешьтесь моими словами: Раз побывать в Акатуе бы вам —     В бочку полезли бы сами! Четверо суток верчусь на волне; Парусом служит армяк дыроватый, Добрая лодка попалася мне,     Лишь на ходу мешковата. Близко виднеются горы и лес, Буду спокойно скрываться под тенью, Можно и тут погулять бы, да бес     Тянет к родному селенью. Славное море — привольный Байкал, Славный корабль — омулевая бочка… Ну, баргузин, пошевеливай вал…     Плыть молодцу недалечко! (1858)

Неизвестный автор

* * * Долго нас помещики душили,     Становые били, И привыкли всякому злодею     Подставлять мы шею. В страхе нас квартальные держали,     Немцы муштровали. Что тут делать, долго ль до напасти —     Покоримся власти! Мироеды тем и пробавлялись —     Над нами ломались, Мы-де глупы, как овечье стадо, —     Стричь и брить нас надо. Про царей попы твердили миру —     Спьяна или с жиру — Сам-де бог помазал их елеем,     Как же пикнуть смеем? Суд Шемякин — до бога высоко,     До царя далёко: Царь сидит там, в Питере, не слышит,     Знай указы пишет. А указ как бисером нанизан,     Не про нас лишь писан; Так и этак ты его читаешь —     Всё не понимаешь. Каждый бутарь звал себя с нахальством     Малыим начальством. Знать, и этих, господи ты боже,     Мазал маслом тоже. Кто слыхал о двадцать пятом годе     В крещеном народе? Когда б мы тогда не глупы были,     Давно б не тужили. Поднялись в то время на злодеев:     Кондратий Рылеев, Да полковник Пестель, да иные     Бояре честные. Не сумели в те поры мы смело     Отстоять их дело. И сложили головы за братии     Пестель да Кондратий, Не найдется, что ль, у нас иного     Друга Пугачёва, Чтобы крепкой грудью встал он смело     За святое дело! (1861)

М. Л. Михайлов

* * * Крепко, дружно вас в объятья Всех бы, братья, заключил И надежды и проклятья С вами, братья, разделил. Но тупая сила злобы Вон из братского кружка Гонит в снежные сугробы, В тьму и холод рудника. Но и там, назло гоненью, Веру лучшую мою В молодое поколенье Свято в сердце сохраню. В безотрадной мгле изгнанья Твёрдо буду света ждать И души одно желанье, Как молитву, повторять: Будь борьба успешней ваша, Встреть в бою победа вас, И минуй вас эта чаша, Отравляющая нас. 1861 * * * Смело, друзья! Не теряйте Бодрость в неравном бою, Родину-мать защищайте, Честь и свободу свою! Пусть нас по тюрьмам сажают, Пусть нас пытают огнём, Пусть в рудники посылают, Пусть мы все казни пройдём! Если погибнуть придется В тюрьмах и шахтах сырых, — Дело, друзья, отзовется На поколеньях живых. Стонет и тяжко вздыхает Бедный забитый народ; Руки он к нам простирает, Нас он на помощь зовёт. Час обновленья настанет — Воли добьётся народ, Добрым нас словом помянет, К нам на могилу придет. Если погибнуть придется В тюрьмах и шахтах сырых — Дело, друзья, отзовется На поколеньях живых. 1861