В смирительной рубашке. Стихи первых парижских лет - Борис Юлианович Поплавский Страница 27

19. XII.21 [1.1.22][104]

Утром в 10 пришёл домой, пил кофе и пошёл в церковь, не достал автобуса, пешком пошёл в Лувр, и дома заснул до 2[-х] до 4[-х]. Написал потом «Б[ог] п[огребённых]»… Пришёл Терешкович, Вигдорович и «малаец»168. Терешк[ович] просил у меня костюм, но я сам оделся и поехал на бал. Все танцевали, под конец закрыли [нрзб.], и я под джаз-бандом чуть не заплакал, на улице нас остановили полицейские.

20. ХП.21 [2.1.22]

Утром проснулся, пошёл молиться, опять заснул, пил кофе и (опять) лёг молиться. Молился двумя молитвами до 5. Пошёл в академию. Видел свою обезьянку, никакого действия, делал кубизм. Рус[ская] ст[оловая] и Цимбалист. Гов[орил] хорошо о Учителе [с] Е.А. и с Цимбалист о Рождестве. Дома [нрзб.] заснул без медитации.

21. XII.21 [3.1.22]

Утром пил кофе и писал… пошёл обедать и к Барту, вернулся после трёх… с трудом молился с 3 У до 6. Папа пришёл, сказал, что Белок[опытова]169 приехала, уже 2 месяца. Нач[ал] темп[еру]. Ресторан. Пош[ёл] купить сыру и прочего. Терешк[ович] пришёл, рассказ[ал], что был у девицы, что была на балу.

22. XII.21 [4.1.22]

Молился, потом оделся, был у Поволоц[кого]170. Белокопытова косая, всё насчёт дел. «Вы всё кокаин нюхаете, я думаю, сумею отнестись по-человечески». Вечером в «Палату поэтов»171 из академии, читал «Гинтеру»172, все хвалили. Пили кофе у стойки с Терешковичем.

23. XII.21 [5.1.22]

Был у Барта. Терешк[овича] нет. Сидел в «Ротонде» с Терешк[овичем]. Смотрел на девушку с длинным лицом, что при Смыслове. Было пусто и печально.

24. XII.21 [6.1.22]

Был в академии. Оттуда фатально в русскую столовую, оттуда с Френкелем в [нрзб.] и к Карцеву. У камина пили чай, и он рассказывал о войне. Вдруг без 20 12 сорвался, метро, вызвал отца, чем обидел баронессу, ссора, глупо заснул. Это сочельник.

25. XII.21 [7.1.22]

Утром дома много медитировал. О Сирии, молился и читал книгу. Некоторый подъём. С баронессой помирился, она подарила мне agenda173.

26. XII.21 [8.1.22]

Молился и пошёл к Белок[опытовой], гов[орили] о живописи, потом простился и пришёл домой. Вечером пошёл на бал. Цимбалист в простом платье, не хочет разговаривать. Жалок я от нервности. Все презирают. Дал Терешковичу 25 франков.

27. XII.21 [9.1.22]

Лёг, не молился, пошёл в академию, работал мало. Пришёл к Б[елокопытовой]. Мы прошли до неё, потом до столовой, потом домой, кажется.

Бежал страшно, скоро, после истерической молитвы до судорог. Благословен Мир Твой. Решил не тратить так магнетизм.

28. XII.21 [10.1.22]

С утра писал письмо. Папа очень нервен. Собрал бумаги. Папа прогнал в свою комнату, оделся, стал писать, потом лёг и не вставал, не обедая. Есть улучшение в сторону против обидных слов. Молился. Ночью поехал в «Вавен», ел сандвич… с сыром и чувствовал, что желание жить унизительно.

29. XII.21 [11.1.22]

Утром писал «Б[ог] п[огребённых]»… писал темперу, в ресторан, молился, был у Гингер. Домой, молился странно быстро. Пришёл Терешк[ович], я дал ему деньги на комнату, был у Ц[имбалист], оставил письмо. Смотрел мистерию «Рождество Будды» в Т[еософском] о[бществе]. Спокойно, но очень нервно, как не было.

30. XII.21 [12.1.22]

Лувр. Утром пошёл к Барту. Бежал до синема Danton174… и обратно до Лувра. Смотрели Синьорелли175, мне положительно нравится, потом в академию. Рисовал страшно нервно, в русскую столовую с Алексеевым176. Терешкович презирает меня. Домой. На углу Жакоб расстались.

31. XII.21 [13.1.22]

Утром просидел за стихотворением [нрзб.] до 12. Начал медитацию и молитву. К зуб[ному] вр[ачу]. Вырвал у меня 100 fr. С Гинтером до бульваров, потом в свою столовую, где говорил страшно много. К Барту и домой. Заснул после одной медитации. Сны тяжёлые, «плохие».

Notes de Decembre[105]

Прервал истерически медитации в воскресенье и в 2[-й] день Рождества.

Воевал с чувственностью в представлении, весь год академия помогла мне. Усилилась] к концу года гнев и злоба… достоинства. Теперь я решил, что уважение нужно приобретать, создавая соразмерение, чем наказывая за его отсутствие… Молчание.

(Конец чёрного agenda. Следующая] тетрадка, выдранная из кожаного переплёта, сгнила в подвале у Татищева177, с трудом разбираю кусочки, высушив на печке.)[106]

<Дневник B. 1922>[107]

[14.1.22]

Делал темперу, выдрав рисунок из альбома, нервничал, ждал Терешковича, думая о том, что будет, когда увижу её на балу. Время шло, пришёл Сакуненко, с ним говорил о теософ<ии>. Тереш – кович не пришёл[108].

15[1.22][109]

Был у Барта, показал три темперы, он назвал их детскими. Целый день сидел дома, молился <и> читал Ледбитера <«Оккультизм в природе»> (папа лежит, я очень кашляю тоже, но бегаю), на улице очень холодно.

<Не хотел выходить, выглянул: белые подоконники. Вышел, рыхлый снег, шёл нарочно не по тротуару. В «Гатарапаке» Какаба-дзе178 читал доклад о конструктивной картине. Я обидел его, сказав: «Вам лучше фотографией заниматься». Ночью Грановский, Цитринович179 и Френкель. Пошли в кафе, играли в снежки на rue de Rennes180, потом у Maine181 строили бюст Карла Маркса из снега, валяли в снегу и расстреливали друг друга снегом>[110].

16[1.22]

Пришёл домой, начал молиться до половины. Около Кремня оделся на трамвай.

Вечером <пришёл> к Цимбалист. За дверью <быстрый и> подозрительный разговор: «Я не пойду, Ел<ена> Анис<имовна>». То же метро «Эколь Милитер»182. Сел на крайний стул, чудно пела и хрипела финская музыка, гусли с органом, над головами натянуты нитки, <а выше – лампы>. Бежал за трамваем[111].

17.1.1922

Опять сидел дома, кажется, начал маслом дописывать натюрморт <цветисто>. Молился. Зах<одил> к Бар<ту>. Читал <книгу>. Каждый день бегаю. Растянута нога, болит. Терешкович приходил. <Надо кончить, говорит>. Молился.

18.1.1922

<Терешковича видел на минуту у Барта, где я> пил чай с мёдом и моим шоколадом. <Он> пришёл и вдруг ушёл. Сидел дома, делал темперу «Парикмахерскую», <кажется>, с Б<артом> гов<орил> о политике и о необходимости < социальной алчно-сти> для культуры. Вечерело, домой[112].

Включил Какабадзе в молитву за обиду.

19.1.22

Был у Барта. Он сказал, что Тереш<кович> ушёл <из-за того>, что американка его ждала внизу. Сердце судорожно сжалось, пошёл по переулку. Здравствуй, моя <дхарма>183. Был в академ<ии>, видел Терешк<овича. Шли> в столовую, там Сак<уненко>. Терешк<ович хочет> идти в кинемат<ограф>. Я домой, начал темперу <большую, плеща человека со старого рисунка>. Сакуненко ушёл ночью. Одна была готова, очень бледна и плоха[113].

20.1.22