Ртутные сердца - Денис Геннадьевич Лукьянов Страница 14

горячую воду, придерживаясь руками за деревянный бортик огромной бочки. Наслаждается, расслабляется, но смутное беспокойство насекомыми ползет по спине. Он долго не может понять, что именно его тревожит, – просто смотрит сквозь морок пара, думает о книге, о Валентино, об эликсире, о любви и о воде: раньше боялся ее, хныкал, когда мама сажала в большой ржавый таз, ждавший в доме добродушной старухи Эстер, и, натерев голову, а потом и тело особыми маслами, растворами, мыла, напевая колыбельные, – лишь бы не плакал. Валентину казалось, что вода – нечто не от мира сего, хаос, который не успел стать порядком и вот-вот смоет его в черноту, где нет ничего: ни друзей-мальчишек, ни мамы, ни стамбульских закатов, ни смеха Эстер, смешанного с кашлем, ни его самого. Позже, поселившись у уличных мудрецов, он убедился, что детское сердце чуяло правду. Ливни и вовсе казались предвестниками конца: наверное, господь, думал маленький Валентин – о нем, этом вездесущем господе, рассказывала мама, – решил смыть всех людей, как уже сделал когда-то; может, это он, Валентин, виноват, может, конец времен наступит из-за его шалости? Но он боролся – сперва перестал плакать, потом начал выбираться на улицу в дождь, после мальчишки научили его нырять: первый раз чуть не захлебнулся, все вокруг смеялись, а он скалил зубы от обиды, но вскоре научился сам смеяться над собой.

Теперь вода венецианской бани, будто алхимическое варево, исцеляет его.

Но что-то не так. Вода подсказывает, Валентин вздрагивает от малейшего ее колебания. Кто-то опускается в нее рядом. Что странного для бани? Ведь… ведь здесь нет никого. За белой пленкой пара пустота: ни слуг, ни других мужчин. Только он и незнакомец. Валентин закрывает глаза. Пусть незнакомец думает: уснул, не желает говорить, измучился. Но незнакомец все же произносит:

– Не притворяйтесь, я ведь все прекрасно понимаю. И не пугайтесь – здесь правда никого нет, я очень хорошо попросил. А заплатил еще лучше. Считайте, у богатых свои причуды.

Валентин открывает глаза. Незнакомец улыбается ему – хищно, как бог, встретивший потерпевшего кораблекрушение героя в своих морских владениях, – и разминает ладони: он не снял перстней, и из всего множества один, особенно большой, загадочно-зеленый, привлекает внимание сильнее остальных.

– Я же говорю, – хмыкает незнакомец. – У богатых свои причуды. И в этом – тоже. Поверьте, этот перстень… многим упростил жизнь. Красивый цвет, не находите?

Валентин изучает незнакомца дальше. Не слишком поджарый, как и многие аристократы, зато высокий, на голову выше Валентина, – понятно, даже когда он по грудь опустился в воду. На груди – заметив, Валентин сглатывает – татуировка, невозможная, неправильная, до боли знакомая: змея со львиной головой, над ней – месяц и солнце.

– Я уж думал, вы не заметите. – Снова хищная ухмылка на лице. Бог искушает разочарованного героя, предлагает ему прекрасных своих дочерей, пиршество, полцарства в придачу – когда уже попросит об услуге? – Правду, значит, о вас говорят. Игнацио дель Иалд, приятно встретиться.

Валентин молчит. Кивает. Все встает на свои места. Отчасти.

– Ах да! Дважды правду говорят о вас. – Дель Иалд наконец опускает ладони в воду. Прикрывает глаза. Продолжает: – Раз вы так охотно молчите, не буду заставлять нарушать обеты. Но и вы простите меня, что говорю, закрыв глаза, – я пришел по делу, но тоже хочу расслабиться. Баня как карнавал. Богатый наконец может ощутить себя бедным. А бедный – посмотреть на богатого, беспечно сидящего рядом, практически бок о бок.

Он окунается глубже. Татуировка скрывается под водой – видна только шея.

– И не подумайте, что это я про вас. Вы очень даже богаты, если верить слухам, – богаты знанием. А жалки те, кто не прислушиваются к слухам: не получают возможности… поговорить с колдуном с глазу на глаз. Я ведь все понимаю… да, как неудобно все же не знать имени собеседника. Вашего имени. Ну ничего, мне говорили, что вас могут звать… Валентин? – Дель Иалд открывает глаза. Поворачивает голову, вновь ухмыляется. Валентин кивает. – Прелестно. Мне нравится наш немой диалог! Я все понимаю, Валентин. Вы ведь узнали это изображение. Да, так непривычно видеть у нас, венецианских аристократов, татуировки! Но повторюсь в третий раз: у богатых свои причуды… просто мои относятся к несколько иной сфере.

Валентин закрывает глаза – убеждается в сказанных ему словах. Видит, как нечто вьется над дель Иалдом – словно вихрь ночных мух вырвался из гниющей сердцевины космоса, сотворенного непокорным отпрыском Софии: там протухли звезды, там разложились планеты, а ткань мира больше не держат неумелые швы проклятого творца.

– Но я, как вы поняли, пришел не просто так. – Дель Иалд снова закрывает глаза. – Больше всего в жизни я ценю три вещи: искусство, колдовство и свою дорогую Софи. Одно связано с другим и третьим: ваш юный приятель, например, сегодня об этом узнает. – Дель Иалд смеется. Вот он, смех плотоядного божества, расставившего сети и почуявшего, как смертные попались в них: сперва один, вскоре – второй. – Да, не удивляйтесь, хотя я чувствую, что вы и не удивляетесь, мне рассказали о многом. Мои слуги стары, но у них много глаз и ушей: как у детей Геи, столь отвратительных, но столь… очаровательных. И снова эта грань между колдовством и искусством, чувствуете?

Он на миг замолкает. Тяжело вздыхает. Приподнимается – вновь видна татуировка, обжигающая взгляд Валентина, – и открывает глаза. Разминает руки – в приглушенном свете бани перстни мерцают потусторонним.

– Говорят, вы привезли кое-что в этот город. Говорят, это кое-что – сокровище для всех, кто ценит знание. – Снова пауза. Подбирает нужные слова или просто выжидает? – Передайте это мне, Валентин. Я честный человек, заплачу достойную цену. Устрою вам роскошный прием – не хуже, чем для иных послов: моя посуда – хрусталь из застывшей воды, мои угощения – мед поэзии, пролившийся на дно морское и ставший жемчугом. Это будет встреча колдунов Востока и Запада. Встреча, по всем меркам невозможная. Встреча знания и искусства – только представьте, как зацветут розы на картинах, надели ты, художник, сами краски знанием!..

Пауза. Смакует сказанное.

– Просто передайте мне, что знаете. Что привезли с собой. Я, право, не знаю, что это, – не буду лукавить. И без того слишком лукав.

Дель Иалд постепенно вылезает из воды. Голос звучит глуше – очевидно, он обтирается, собирается. Валентин не смотрит, только слушает.

– Подумайте, Валентин. Мы – взрослые люди. Мы – колдуны. Меня, по крайней мере, таковым называют. Может, вполне справедливо… Подумайте и обязательно приходите ко мне – бог убежден, что управляет роком. – А что до юного