Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский Страница 16

приписывать разрушения ханаанских городов египетской армии. В свою очередь, он высказал предположение, что эти опустошения надо отнести либо к более позднему времени – периоду походов Тутмоса III, либо возложить ответственность за них на Митанни (Redford D.B. Egypt, Canaan and Israel in Ancient Times, Princeton: 1993, pp. 138–139). Если именно хурриты вторгались в Ханаан во второй половине XVI в., то становится понятным поражение гиксосов – западносемитских правителей Египта: они были вынуждены вести войну на два фронта и в решающую фазу сражений с фиванскими фараонами остались без помощи своих союзников из Ханаана. Именно в это время из Митанни в Ханаан проникают хурритские группы, которые захватывают власть в ряде ханаанских городов. Вероятно, они были немногочисленны, так как у нас нет никаких свидетельств присутствия сколь-нибудь крупного хурритского этноса в Ханаане. К тому же по частоте использования хурритских имен в письменных документах еще нельзя судить о степени хурринизации населения Ханаана, так как письменность использовалась, как правило, местной элитой, которая больше всего смешалась с пришельцами-завоевателями. Судя по письмам из архива Амарны, хурриты представляли собой правящую элиту лишь в некоторых ханаанских городах-государствах, что говорит в пользу того, что они проникли в Ханаан отнюдь не мирным путем, а в результате завоевания части его городов. Позднее, в XIV–XIII вв. до н. э., поражения Митанни в войне с хеттами, а потом и с ассирийцами, привели к появлению в Ханаане новой волны хурритов, на этот раз уже не завоевателей, а беженцев. Как бы то ни было, необходимо признать очевидный факт, что со второй половины XVI – начала XV в. до н. э. часть правящей элиты Ханаана становится хурритской по происхождению. Эти изменения в составе населения страны произошли в период, когда древние евреи находились в Египте, поэтому появление хурритов не могло найти отражения в библейских источниках. В любом случае ко времени возвращения древних евреев из Египта хурритские группы уже изрядно ассимилировались с окружавшим их западносемитским населением.

Ряд исследователей связывают хурритов с библейскими хореями, основываясь на очевидной близости их этнонимов. Однако они не в состоянии предложить сколь-нибудь удовлетворительное объяснение того, каким образом хурриты, проживавшие в XX–XVIII вв. до н. э. в Северной Месопотамии, могли в это же самое время оказаться в области Сеира, за тысячу миль от тогдашнего ареала расселения своего народа. Более того, из библейского текста следует, что народ Хори населял Сеир задолго до прихода туда Эсава, что исключает всякую связь между ним и хурритами, находившимися тогда в Северной Месопотамии. К тому же, в отличие от библейских хореев, занимавших подчиненное положение в полупустынном Эдоме, исторические хурриты, появившиеся в Ханаане значительно позднее, стали частью господствующего класса, причем не среди кочевников на окраинах этой страны, а в процветавших городах. Тут произошла такая же путаница как с хеттами-индоевропейцами и хеттами-семитами.

Не исключено, что хурриты в некоторых библейских текстах названы хеттами. Вообще этноним «хетты», много раз упомянутый в Библии, является собирательным именем, под которым скрывались не столько собственно хетты, сколько различные хурритские и индоевропейские группы населения в Ханаане.

4. Индоевропейцы

Филистимляне

Называть филистимлян народом доизраильского Ханаана можно лишь условно, имея в виду, что они появились на юго-западе этой страны незадолго до ее завоевания древними евреями. В то же время надо иметь в виду, что северные древнееврейские племена пришли в Ханаан на тысячу лет, а южные на восемьсот лет раньше филистимлян. Однако филистимляне успели обосноваться в Ханаане на рубеже 1200 г. до н. э., прямо накануне возвращения из Египта второй волны древнееврейских племен, поэтому их и рассматривали как один из народов этой страны. Сначала филистимляне появились как захватчики и враги Египта, потом как его наемники и колонисты, которым был отведен для поселения район Газы. Филистимляне относились к так называемым «народам моря» – группе народов индоевропейского происхождения, пришедших из-за моря, с северо-запада. Мы не знаем причин, вызвавших в конце XIII в. до н. э. массовое переселение различных индоевропейских племен с севера на юг, но можно предположить, что это произошло в результате каких-то природных явлений, приведших к засухам и голоду в местах их прежнего жительства. Не исключено, что их насильно сдвинули на юг другие индоевропейские народы, пришедшие с севера. Малая Азия в то время страдала от такой жестокой и продолжительной засухи, что Хеттская держава была вынуждена просить Египет о присылке ей как можно большего количества зерна. Те немногие письменные памятники, которые были найдены на месте филистимских городов, например надписи на печатях из Ашдода, принадлежат к так называемому минойскому линейному письму А. К сожалению, эта древнейшая система письменности, появившаяся впервые на Крите, до сих пор полностью не расшифрована. Зато некоторую информацию о филистимлянах могут дать предметы их материальной культуры, например керамика, которая носит отчетливые черты микенского стиля. Это указывает на эгейское и, более того, ахейское происхождение филистимлян (рис. 13).

Библия по-разному называет страну, откуда пришел этот народ: в одном случае – Кипр, в другом – Крит. Однако, скорее всего, Кипр или Крит были только промежуточной остановкой для предков филистимлян. Их наиболее вероятной родиной были Микены, на юге Греции, родной город легендарного царя Агамемнона. Во второй половине XIII в. до н. э. с севера на территорию Пелопоннеса вторгаются дорийские племена, которые в течение столетия разрушают не только Микены, но и всю ахейскую цивилизацию. Часть населения была порабощена (например, илоты в Спарте), другая – эмигрировала на острова Эгейского моря, Крит и Кипр. В поисках новой родины ахейские греки, а вместе с ними и другие перемещенные племена избрали дельту Нила и Ханаан, находившиеся тогда под властью Египта. Барельефы и фрески из храма Рамсеса III в Мединат-Абу на территории древнеегипетских Фив изображают воинов этих народов вместе с повозками, где сидят их семьи. То есть речь шла не о грабительских набегах, а о вынужденном переселении целых народов. Однако в решающем сражении с армией Рамсеса III коалиция народов моря потерпела поражение, и филистимляне («пелесет», как их называли египтяне) появились на юго-западе Ханаана не как победители, а как наемники-колонисты на службе фараона (рис. 14 и 14а).

Но через несколько лет после смерти Рамсеса III господству Египта над Южным Ханааном пришел конец, и филистимляне стали хозяевами южного побережья этой страны. До их прихода местное население там состояло из ханаанеев и смешавшихся с ними «авим» (рефаим) – древнейших жителей страны. Пришельцы уступали им в численном отношении, но превосходили их по уровню военной организации и качеству вооружения. Именно филистимляне принесли железный век в Ханаан, они знали секреты производства железа и использовали этот металл для