Чекистами не рождаются - Андрей Алексеевич Ворфоломеев Страница 25

В 11-й армии поэту действительно выдали фуражку, гимнастёрку и прочные, добротные американские ботинки. Определили ему и жалованье в триста тысяч «дензнаков», которое, впрочем, мало что стоило в ту эпоху гиперинфляции. Более ощутимым подспорьем стало прикрепление к столовой для армейских сотрудников. Однако всё это, по большому счёту, мало интересовало Хлебникова, за исключением одной-единственной возможности, а именно – возможности печататься. К концу жизни он уже полностью погрузился в глубины собственных вычислений, не обращая ровно никакого внимания на бытовые неудобства. В чём ходить, что есть – поэта абсолютно не интересовало. Он хотел лишь поделиться с миром своими открытиями. И ТерРОСТА такую возможность ему предоставило. Правда, не очень значительную.

Хлебников опубликовал несколько своих статей и стихотворений в местной печати и прочёл цикл лекций в Народном Пятигорском университете. Разумеется – бесплатно. На одном из таких выступлений, посвящённом радио будущего, довелось побывать и Льву. Благодаря армейской униформе поэт уже не выглядел откровенно инородным телом, поскольку в военной одежде тогда в России ходили если не все, то половина страны точно. Негромким, совсем не ораторским голосом он делился с собравшимися своими мечтами:

– В будущем радио станет духовным солнцем страны, великим чародеем и чарователем. Известия о научных открытиях, художественные произведения, да и просто последние новости будут передаваться с его помощью. В городах и сёлах построят огромные тенекниги. На их экранах любой желающий увидит то, что ему интересно. Благодаря радио, учителя смогут учить, а врачи – лечить на расстоянии. Представьте: «Гордые небоскребы, тонущие в облаках, игра в шахматы двух людей, находящихся на противоположных точках земного шара, оживленная беседа человека в Америке с человеком в Европе… Так Радио скует непрерывные звенья мировой души и сольёт человечество!»

Однако для сидящих в нетопленном и неосвещённом из-за перебоев на местной электростанции зале зрителей всё это казалось лишь прекраснодушной утопией. Впрочем, занимался Хлебников и более насущными делами. В это время в Поволжье разразился страшный голод. Вернее, неурожай постиг всю страну. Недород случился и на Тереке, но всё же здесь было чуть полегче. И поэт начинает бить во все колокола. Принимает участие в «Неделе помощи голодающим Поволжья», в однодневной газете «Терек – Поволжью» публикует написанное одним духом стихотворение «Голод». Лев, наряду с местными чекистами, по мере возможности, тоже старался помочь, урывая понемногу от своего скромного пайка.

Кстати, когда Хлебников узнал, в каком ведомстве служит юноша, то сразу задал ему весьма неудобный вопрос:

– А скажите, Лёва, вам людей доводилось расстреливать? Лично, я имею в виду.

Тот чуть не поперхнулся гречневой кашей, которой они с поэтом обедали в армейской столовой.

– Ну, вы даёте, Виктор Владимирович! Кто ж об этом спрашивает?! Но вам я так уж и быть отвечу. Нет, не расстреливал. У меня несколько иная специфика работы. Хотя от некоторых товарищей и слышал такое мнение. Мол, если ты уж вынес смертный приговор, то будь добр сам и привести его в исполнение. Чтобы лишний раз подумать, прежде чем судить да рядить.

– Извините, если обидел вас ненароком. А спросил я вот по какому поводу. Ведь как было бы прекрасно, Лёва, если смертных казней вообще бы не было! Людей же можно и по-иному наказывать. Вот я слыхал, будто в Китае вместо самого преступника сжигают бумажную куклу, его изображающую. Так же можно и у нас! Вместо самой казни – казнить её инсценировкой. А злодея подвергать общественному порицанию.

– Не знаю, – с сомнением покачал головой Лев. – По крайней мере, не сейчас. Да и в Китае со смертной казнью, по-моему, не всё так просто обстоит…

Нашлись у них и другие темы для разговоров. Как выяснилось, Хлебников тоже успел побывать в Персии. Правда, на год позже Льва. Сначала числился лектором Персармии, потом внештатным сотрудником газеты «Красный Иран». И на своих тогдашних сослуживцев тоже смотрел достаточно трезво. «Общество – искатели приключений, авантюристы шаек Америго Веспучи и Фердинанда Кортеца» – так оценивал поэт рядовой состав Персидской Красной армии. Меж тем существовать Гилянской республике оставалось всего ничего. В конце своей иранской эпопеи Хлебников заделался учителем детей одного талышского хана. Он на полном серьёзе намеревался остаться в Персии, чтобы оттуда перебраться в Индию. Однако помешал здешний нездоровый малярийный климат.

Действительно, Советская Россия решила пожертвовать Гилянской республикой в пользу установления официальных отношений с правительством Ирана. Тут, правда, пришлось повозиться с товарищами из компартии Азербайджана, всеми фибрами старавшимися сохранить своё влияние в Персии. Тем не менее мнение Центра возобладало. Тем более что главнокомандующий войсками Эхсаноллы-хана Саад-од-Доуле летом 1921 года перешёл на сторону шаха. Вслед за ним примкнул к иранской казачьей дивизии и «верховный комиссар» Халу Курбан. Вчерашние повстанцы начали грызться между собой. Эхсанолла-хан уплыл в Баку, а Кучек-хан, потерпев окончательное поражение, бежал в горы, где и замёрз во время снежной бури. Голову его изменник Халу Курбан затем привёз в Тегеран ко двору шаха, получив обещанный чин полковника и десять тысяч туманов награды.

Узнав об этом, уже находящийся на пороге смерти Хлебников написал о бывшем вожде Гилянской республики несколько проникновенных строк. Сам он вскоре вернулся в Москву, уволившись из ТерРОСТА и, соответственно – 11-й армии, 1 ноября 1921 года.

Кстати, о милосердии. Качество это, безусловно прекрасное, но всё, как известно, хорошо в меру. Например, к концу Гражданской войны удивительным человеколюбием вдруг воспылал хорошо знакомый Льву товарищ Трифонов, осенью 1920 года по-прежнему остававшийся членом РВС Кавказского фронта. В частности, он приостановил исполнение множества расстрельных приговоров, причём вынесенных не по политическим, а по откровенно уголовным статьям.

Вот лишь два ярких примера его, так сказать, милосердия. 5 сентября, в 15 часов, приговорён к расстрелу «за дезертирство и растрату народных денег делопроизводитель хлебопекарни 95-й бригады Владимир Михайлович Садовников». И ещё. Ревтрибунал 11-й армии постановил расстрелять председателя ликвидационной комиссии по удовлетворению претензий населения Александра Чугунова за то, что он «постепенно растратил на свои нужды миллион рублей аванса». И в обоих случаях Трифонов накладывает резолюцию: «Приостановить исполнение приговора, передать дело в РВТ фронта». А значит, скорее всего – отменить. Помимо вышеупомянутых им выводятся из-под расстрела и другие дезертиры, взяточники, спекулянты.

Ну, вот как это можно понимать?! Лежащая в разрухе страна находится на пороге чудовищного голода, за мешок пшеницы скоро будут расстреливать, а тут растрата целого миллиона народных денег. И ничего. Или мы опять имеем дело с желанием прикрыть своих? Только – каких?

20

Вслед за Хлебниковым засобирался в