Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский Страница 59

Диониса» (2 Макк. 6: 4–7). Ничуть не лучше было положение иудеев и в так называемых эллинистических городах, созданных на землях бывших древнееврейских царств: «По почину жителей Птолемаиды (Акко) было издано предписание: иудеям в окрестных эллинских городах вести такой же образ жизни и вкушать идоложертвенное, а тех, кто не согласится оставить свои обычаи ради эллинских, – убивать. Вот когда стало ясно, что надвигается беда! Привели двух женщин за то, что они обрезали своих детей. С младенцами, которых повесили у них на шее, этих женщин водили напоказ по городу, а потом сбросили со стены. А другие собрались в пещеры поблизости, чтобы тайно отпраздновать седьмой день (субботу). Но о них доложили Филиппу, и они были сожжены…» (2 Макк. 6: 8–11).

4. Маккавейские войны

Намерение Антиоха IV Эпифана сделать эллинистическую культуру единственной и обязательной для всех народов его огромного царства было совершенно нереальной затеей, от которой он сам же очень быстро отказался. Еще более безумным являлся его план – превратить иудеев в язычников. В отличие от сильно эллинизированной еврейской диаспоры в греко-римском мире, эллинизация в самой Иудее была поверхностной, и она затронула лишь верхушку иудейского общества: его аристократию и, как ни странно, часть храмовых священников. Иосиф Флавий признавался, что даже в его время, то есть в I в. н. э., в Иудее было трудно найти еврея, который бы знал греческий язык. Подавляющая масса населения Иудеи цепко держалась за монотеистические традиции своих предков и с явным неодобрением смотрела на языческую «мерзость» и идолопоклонство, насаждавшиеся чужеземцами и их местными ставленниками. Это хорошо понимали и селевкидские эллинизаторы, поэтому они вынуждены были построить в Иерусалиме, недалеко от храма, мощную крепость, так называемую Акру (акрополь), и держать там постоянно многочисленный гарнизон. Он удерживал жителей Иерусалима от восстания, хотя никто из родовитых храмовых священников и аристократов был бы и не в состоянии его возглавить. Сопротивление иудейского народа организовали другие: провинциальные священнослужители и «книжники» – толкователи Закона.

167 г. до н. э. стал началом многолетних войн за свободу и веру, получивших название Маккавейских. Восстание возглавил провинциальный священник Матитьяху Хасмоней из городка Модиин, который вместе с пятью сыновьями ушел в Иудейскую пустыню, чтобы организовать там сопротивление произволу язычников. Первая книга Маккавеев сообщает, что «в то время многие, в поисках правды и суда, ушли в пустыню, чтобы поселиться там самим со своими детьми, женами и стадами, потому что гнет сделался непереносимым» (1 Макк. 2: 29–30). Однако первыми войну развязали каратели из селевкидской армии: они умышленно напали на иудеев в субботу, в день покоя и молитвы, когда закон запрещал им браться за меч. Гибель тысячи невинных людей, отказавшихся защищать себя и свои семьи в святой день, заставила иудейских повстанцев внести принципиальное изменение в закон о субботе: «Если кто на нас пойдет с войной в субботу, станем биться против него и не погибнем все, как погибли наши братья в своих укрытиях!» (1 Макк. 2: 41). Первоначальным ядром сопротивления язычникам стали так называемые «хасидеи» (1 Макк. 2: 42). Они представляли собой целое сословие иудейского общества, состоявшее из «писцов» и «книжников» – переписчиков библейских книг и толкователей Письменного и Устного Закона (Торы). Это сословие знатоков Торы возникло после возвращения иудеев из вавилонского плена, когда вожди народа, Эзра и Нехемия, старались познакомить своих соплеменников с законодательством Моисея. Вероятно, в большинстве своем хасидеи происходили из левитов, традиционно связанных с богослужением, но отодвинутых на вторые роли священниками храма – саддукеями. Возможно, что именно хасидеи были подлинными создателями Устной Торы, которая воплотилась впоследствии в Мишне. И опять-таки, именно хасидеи были идейными предшественниками как фарисейского, так и ессейского течений в иудаизме.

Хотя восстание начал священник-ааронид Матитьяху Хасмоней, однако уже на следующий год после его смерти руководство перешло к его сыну Иехуде по прозвищу Маккавей («Маккаби» – «молот»), который оказался талантливым организатором и выдающимся полководцем. Впоследствии его прозвище перешло на всех его братьев и соратников, они все стали Маккавеями. Первым, с кем пришлось сразиться Иехуде Маккавею, оказался Аполлоний, командир воинов-наемников из Мисии (Малой Азии), занимавший пост военачальника в соседней Самарии. В скоротечном сражении отряд Аполлония был полностью разгромлен, а сам он убит. Меч Аполлония перешел к Иехуде Маккавею, и «он сражался всегда с ним в руках» (1 Макк. 3: 10–12). Поражение Аполлония заставило Серона, военачальника всей Келесирии, лично выступить со всеми военными силами против иудейских повстанцев. Первая книга Маккавеев сообщает, что большая разница в численности селевкидской армии и людей Иехуды посеяла первоначально сомнения в их рядах: «Они сказали Иехуде: „Нас так мало: как мы сможем сражаться против такой большой силы? Да и слабы мы нынче, ведь мы не ели“. А Иехуда сказал: „…Победу в войне приносят не сонмы воинов, источник силы – Небо. Они идут на нас с безмерной гордыней и беззаконием, чтобы истребить нас, наших жен и детей, чтобы ограбить нас. А мы сражаемся за свою жизнь и за свои законы. Так что Он сокрушит их у нас на глазах. А вам их бояться нечего“. И, закончив свою речь, он тотчас бросился на врагов, и Серон и полки его были сокрушены перед ним. И он погнал их по спуску Бейт-Хорон до самой равнины. Пало из их числа около восьмисот человек, а остальные бежали в Филистию. И стали бояться Иехуды и его братьев, и ужас поразил соседние народы» (1 Макк. 3: 17–25).

Второй разгром селевкидской армии произвел тяжелое впечатление на царский двор в столичной Антиохии. Положение осложнялось тем, что помимо восстания в Иудее пришли сообщения о волнениях и смутах на востоке, в Персии. Антиох IV собрал военные силы со всех концов своего царства, но столкнулся с нехваткой финансовых средств: казна была практически пуста. Рассчитывая пополнить свою казну за счет недополученных податей в Персии, он разделил свои войска на две части: с одной половиной он решил сам отправиться на восток в Персию, а другую передал своему сановнику Лисию, чтобы тот подавил восстание в Иудее. Лисий являлся не просто доверенным министром и «другом царя», он был воспитателем Антиоха – несовершеннолетнего сына и наследника царя. В управление Лисия были переданы все территории селевкидского царства, находившиеся между Египтом и рекой Евфрат. Не теряя времени, Лисий отправил на покорение Иудеи 40 тысяч пехотинцев и 7 тысяч конницы, к которым присоединились еще военные отряды из Сирии и эллинистических городов Южного Леванта. Свою помощь обещали гарнизон селевкидской армии в Иерусалиме и часть эллинизированной иудейской аристократии, перешедшей на