Властелин Атласа - Колин Фалконер Страница 7

Второй… Вторым оказалась женщина. Лицо не примечательное, двадцать раз взглянешь и не запомнишь, волосы спрятаны под платок, на щеке длинная царапина. Одета в треники, сверху выгоревшая футболка и камуфляжная куртка. Куртка на животе вздулась. Беременная? Только этого не хватало — беременная баба посреди Развала. Да ещё и проводник. Она сидела, вытянув ноги и положив на колени двуствольный обрез.

Я повёл стволом и сказал негромко:

— Оружие кладём на пол и отодвигаем в сторону, героев из себя не корчим.

Лысый сглотнул:

— Мы с вами не пойдём. Лучше тут сдохнем.

— Сдохнете, ага. Только давай поговорим сначала.

Лысый сощурился, в глазах появилось что-то вроде надежды.

— Ты ведь… Погоди. Ты ведь Дон, так?

— Он проводник, — с затаённым страхом прошептала женщина.

— Ну ещё бы, это же Дон, Кровавый заяц, — лысый заговорил с плохо сдерживаемым восхищением, мне даже показалось, что он сейчас автограф попросит. — А ты меня не помнишь, нет? Ну как же? Дон! Мы в помывочной встречались, в третьем жилом блоке. Ты ещё в охрану хотел, а я отсоветовал. Грузилок меня кличут, ну?

Действительно, было что-то такое, но ни лица, ни самого разговора я не помнил, только имя. Выскочило вдруг из памяти и закрутилось в голове пропеллером.

— Было… — согласился я. — Но оружие всё равно на пол и в сторону.

Грузилок положил ружьё и отодвинул осторожно ногой, женщина переломила стволы, показывая, что они пустые. Беременная, посреди Развала и без патронов — совсем уже нонсенс.

— Фроловка-то хоть заряжена? — усмехнулся я.

— Три заряда есть, — кивнул Грузилок.

Я опустил автомат.

— Коптич!

В дверном проёме мигнул фантом.

— Да не ты, настоящий. Бери Киру и сюда.

— Так это… — ткнул пальцем в клона Грузилок. — Не всамделишный? Друг твой тоже проводник? Фантомщик?

Честно говоря, я не знал, как обозначается дар Коптича, но «фантомщик» пожалуй, подходил более всего.

— Он и есть. А ты давай лицом к стене. Уж извини, дружба дружбой, а проверить я тебя должен.

— Конечно, — Грузилок развернулся, упираясь ладонями в стену. — Но я тебе не враг, Дон. И Лидия тоже. Она проводник, блокировщик.

— Знаю, — сказал я, обхлопывая его бока. — Жена твоя?

— Нет, просто помогаю.

— Помогаешь, значит. Хорошо, разберёмся.

В его карманах я нашёл только два ржаных сухаря и зажигалку, на поясе нож. Ничто из найденного опасности не несло. Женщину обыскивать не стал. Она сама распахнула куртку и вывернула карманы. В одном лежала пластиковая карта, в другом старенький компас.

Подбежал Коптич.

— Ну как тут, нормально?

— Нормально. Кира где?

— Я здесь пап.

— Дочь твоя? — улыбнулся Грузилок. — Вот, стал быть, она какая. Взрослая уже. Я слышал твою историю. Её все слышали. Многое, наверное, навыдумывали, не без того. Вы как свинтили тогда… Говорят, через станок, так? Толкунов смеялся, что вас расплющило. Станок — это ж не платформа. Он не едет, он там как-то по-другому, в пространстве. Вы в самом деле через него уйти пытались?

— Почему пытались, — хмыкнул Коптич. — Ушли. Теперь вот вернулись.

Грузилок недоверчиво покачал головой.

— Вернулись, как же…

Я закрыл дверь, на ручке с внутренней стороны болталась верёвка. Примотал её к вбитому в стену штырю, подёргал — держит. Но всё равно показалось ненадёжным. Подобрал с пола разбитую столешницу от письменного стола, прислонил к двери, сверху приладил покорёженный стул. Если кто-то дёрнет, сигнализация сработает на полную громкость. Кира наблюдала за моими действиями, отмечая, что, как и с какой целью.

Разобравшись с дверью, я прошёл к той, что вела в бассейн. Путём схожих манипуляций поставил на сигнализацию и её, потом обошёл каждую комнату, проверил окна, все были заделаны. Теперь можно немного расслабиться. Вернулся в фойе, кивнул дикарю:

— Коптич, доставай сухпай, перекусим.

Фойе неплохо освещалось сквозь щели в дверях. Когда Коптич достал пакет с сухим пайком, вскрыл и начал раскладывать продукты, Грузилок и Лидия сглотнули. Давно не ели. Те два ржаных сухаря наверняка были их неприкосновенным запасом.

— Ещё пакет доставай, — велел я. — Одного на пятерых мало будет.

На портативных разогревателях подогрели пищу. Разделил поровну на всех, без оглядок на беременность и возраст. Грузилок тем не менее добрую половину порции отдал Лидии.

Я положил кусочек сыра на галету, надкусил.

— Ты сам-то как здесь оказался? — спросил я, глядя на лысого. — От третьего жилого блока далековато будет.

Он пожал плечами и усмехнулся не по-доброму:

— Судьба. Как сейчас любят говорить: на всё воля Великого Невидимого.

Я насторожился.

— Великого Невидимого? Так только людоеды выражаются. Это их религия.

— Теперь это религия Загона. Учим наизусть молитвы, поклоняемся придуманному богу и возносим благо его реальному воплощению на Территориях примасу Петру-Александру.

— Петру-Александру? Не ошибся в именах? Не Олову?

— Не ошибся. Каждое утро начинается с молитвы в его честь. Старшие адепты следят за соблюдением порядка и правил, если обмишурился — сразу яма. Сейчас за всё сразу яма, принудиловки нет. Народ бежит на Территории, жилые блоки на четверть пустые, Петлюровку зачистили. Теперь это образцово-показательный посёлок для адептов.

Я переглянулся с Коптичем. Давно нас здесь не было. Олово, получается, отправился на Вершину, не спасла его интуиция. И кто же теперь глава людоедов? Ни о каком Петре-Александре я раньше не слышал. Были Андрес, Готфрид, Урса — ближайшее окружение примаса. Только они могли претендовать на корону первосвященника. Какой же силой должен обладать Пётр-Александр, если смог перешагнуть через них всех?

— А с Тавроди что? Кто он теперь? Или его тоже… — я перечеркнул пальцем воздух.

— Жив Тавроди, что ему станет. Всё такой же начальник. А примас — они вроде как старые друзья. Примас отвечает за безопасность, как раньше Мёрзлый, только жёстко повернул очень. Чересчур жёстко. Но Тавроди похер, для него наука важнее. А примас крут. Шалман завёл, всех девок красивых под себя забрал. Штук сто, наверное. Каждую ночь оргия. Откуда только силы берёт.

Значит всё-таки Олово. Старый друг Тавроди, шалман. Просто имя сменил. Вот же ублюдок поганый. Что он наобещал нашему общему другу, раз тот его в Загон пустил? Не его ли идея похитить Савелия, чтобы потом заманить Алису?

В общем-то, Грузилок сообщил не самую хорошую новость. Если Петлюровка завершила своё существование, то нам в Загоне делать нечего. Теперь там не спрячешься. Придётся искать другой способ попасть на поезд в Золотую зону.

— Да, многое изменилось, — кивнул я. — А как там фармацевты поживают? Свиристелько, главный провизор. Ничего про него не слышно?

Грузилок свёл брови, задумавшись.

— Свиристелько? Вроде знакомое имя, слышал где-то, а где…

— Это тот самый, которого наживую, — впервые за всё время заговорила Лидия. — Ну, помнишь? Он что-то важное квартирантам сообщил, и его Тавроди…

— Точно, — спохватился Грузилок, — вспомнил. Адепты узнали, что этот провизор слил квартирантам формулу нюхача. Так всех фармацевтов в яму отправили, а его самого наживую высушили. На площади у Петлюровки. Половина Загона собралась посмотреть. Я тоже. Как он верещал. Но всё равно повезло, смерть-то быстрая. На трансформации намного хуже, особенно когда по жёсткой процедуре.

Я едва не выругался. Вот и ещё одну ниточку обрезали. Всё так хорошо складывалось, Золотая зона уже маячила на горизонте в хлипком мареве горячего воздуха, и на тебе, все планы нарушились. Без союзников, семьсот километров по пустыне. Без воды!.. Можно, конечно, и без союзников, но вот без транспорта точно не получится.

Я глянул на Коптича, тот кивнул: понимаю. Но на одном понимании далеко не уедешь.

— А с Анклавом что? Тоже власть поменялась?

— Не поменялась, — покачал головой Грузилок. — Держатся особнячком, песни поют, под знамёнами маршируют, но приказы Тавроди выполняют. С северянами бускаются, в рейды ходят против конгломератов. Квартиранты тоже самое. Вроде бы с боку стоят, миссионеров к себе близко не подпускают, однако с северянами бьются по серьёзке. Война у них — жуть. Сам знаешь, что квартиранты с пленными делают. А северян слишком мало, и с припасами у них хуже некуда. У них своего станка нет.