Любопытные рассказы о диких зверях - Петр Александрович Леснов Страница 22

кустами чуть ли не на коленях, он приблизился к небольшому овражку. Стояла тишина, и только сочные листья щавеля похрустывали у него под пальцами. Но вот со стороны послышался какой-то жалобный писк... Драгун насторожился, прислушался и остановил свой взгляд на небольшом камне, выступавшем над обрывом с другой стороны оврага. Писк доносился именно оттуда. Приблизившись к камню, драгун увидел небольшой подкоп у его основания. И там лежала рысь, как ему показалось, мертвая, а подле нее три рысенка. Он дрожащей рукой пошевелил ее, она была жива. Глаза ее были закрыты, тело было чуть-чуть теплое, и только слабое дыхание свидетельствовало о признаках жизни. Рысятам было не более трех-четырех дней от роду. Слепые и беспомощные, они пищали, дрожали и совали свои мордочки к соскам матери. Почувствовав приближение человека, они запищали еще громче и поползли к его ногам, едва поднимая кверху свои обессиленные головки. Драгун забыл о своем щавеле, собрал рысят в мешок, взял их мать под мышку и понес.

Дойдя до места, он показал свою находку ветеринару. Тот внимательно осмотрел рысь и обнаружил сильнейший эндометрит — следствие неудачных родов. Воспалительный процесс развивался; ветеринар немедленно взялся за лечение. Лечил усердно, прилагая все старания. И что ж, после двухдневных процедур рысь открыла глаза, но у нее еще не хватало сил, чтобы пошевелиться.

С рысятами было проще. Их начали поить парным кобыльим молоком, заливая в рот прямо из ложечки. Они оставались весьма довольными, фыркали и облизывались. Однако на третий день один рысенок погиб, осталось только два.

Всем на удивление, на четвертый день рысь начала поднимать голову, съела два куска мяса. У нее снова появилось молоко, она стала кормить детенышей. Рысь старалась приласкать их, как могла. Рысята были с ней до вечера. Когда их попытались забрать, чтобы прикормить еще, мать взволновалась, зарычала, но потом смирилась.

Через неделю рысь встала на передние ноги, задние еще были поражены болезнью. Она теперь ела все: и мясо, и молоко, и хлеб, но только не в присутствии людей.

Рысь пошла на поправку. Но при этом обстановка усложнилась. Ведь сначала больную держали под навесом, защищенным с трех сторон, а рысят в бараке, под печкой на куске старой попоны. А теперь, когда она стала на ноги, приносить к ней малюток стало труднее. Когда их приносили, она встречала и их и людей довольно ласково, но когда пытались забрать, то ужасно сопротивлялась. Приходилось набрасывать на нее старую шинель и только тогда забирать рысят.

И вот спустя дней десять случилось нечто неожиданное. С вечера драгуны уложили рысят и улеглись спать. Вдруг после полуночи кто-то из драгунов услышал, что рысята громко запищали. Он невольно проснулся и разбудил других. Проснулись остальные, приподнялись, прислушались: рысята в этот момент успокоились. Но тут послышалось прямо-таки кошачье мурлыканье. В чем же дело? Зажгли осторожно свечу, посветили. И при тусклом свете увидели: рысь, проникшая через открытое окно, удобно расположилась под печкой вместе со своими детенышами. Когда появился свет, глаза ее блеснули и она начала рычать, подгребая под себя рысят. Драгуны оторопели: и любопытно, и боязно. Как же быть? Пошептались и решили не мешать ей. Неужели, думали они, она окажется столь неблагодарной и передушит их ночью?! Нет, они в это не верили. Потушили свет и снова улеглись.

Наступило утро, драгуны проснулись: ни рыси, ни котят под печкой не оказалось... Вышли во двор, пошли к навесу — рысь оказалась там вместе с рысятами. Когда они приблизились, она снова приняла угрожающую позу, но не так дерзко. Рысята чувствовали себя при ней превосходно. Теперь не было никакой нужды забирать их у нее.

К обеду рысь начала волноваться, мурлыкать, выходить из-под навеса, обнюхивать все предметы... Люди решили, что наконец она вполне пришла в себя и стала искать пропавшего рысенка, ведь не забыла и про него! К вечеру она успокоилась и занялась малютками, не отходя от них ни на шаг.

На другой день к вечеру она вдруг ухватила одного рысенка за шею и потащила к частоколу, которым был обнесен конный завод. Второй рысенок начал сильно пищать. Писк волновал ее, ибо она постоянно оглядывалась назад. Потом, повертевшись у частокола, она возвратилась на место. Спустя некоторое время она схватила другого рысенка и потащила туда же. И на сей раз жалобный писк оставшегося в одиночестве малыша заставил ее возвратиться на место.

Прошел месяц. Рысь смирилась с обстановкой и жила преспокойно, воспитывая детенышей.

Рысята подросли, стали выбегать на солнышко. Теперь мать временами покидала их. Сперва она блуждала по территории, изучая ее, а потом начала перепрыгивать через частокол и уходить в лес. Когда она уходила, драгуны, пользуясь моментом, забавлялись с котятами. Котята же совершенно не боялись их, шли охотно на руки и очень мило ласкались.

Мать по возвращении обнюхивала их и небрежно фыркала. Видно, ей не очень нравилось, что кто-то ласкал ее детенышей. Но со временем она смирилась и с этим. Возвращаясь из леса, она никогда ничего не приносила рысятам. Может быть, ей не удавалось поймать в лесу добычу, а может быть, она не стремилась к этому, так как еды хватало на месте.

Месяцам к двум рысята уже совершенно преобразились и стали похожи на настоящих рысей. Целыми днями они играли друг с другом. Мать не упускала удобного случая позабавиться с ними.

Однажды люди заметили, как рысь притащила рысятам «подарок» — черепаху. С каким восторгом встретили они ее! Игра с черепахой стала основным занятием рысят. Обычно они катали черепаху по земле. Но временами останавливались и ждали. Вот она начинала высовывать из панциря свои лапки. В этот момент они хватали одновременно зубами ее за передние лапки и тащили в разные стороны. Черепашьи лапы очень сильные, и она убирала их обратно в панцирь, несмотря на все усилия рысят удержать их. Как только лапки прятались, рысята снова продолжали катать черепаху. Так они месяца два забавлялись черепахой. Никто не замечал: ела ли она что-нибудь, пила ли, но тем не менее все это время была жива-здорова. Потом она надоела рысятам, и они оставили ее в покое.

Прошло полгода. Старая рысь сторонилась людей, но относилась к ним весьма дружелюбно. Она уходила на несколько дней, а потом возвращалась снова, иногда не отлучалась целыми неделями. Рысята стали совершенно домашними. Они очень привязались к людям, прямо-таки ходили по пятам. Никакой дерзости даже и не пытались проявлять. Если вдруг люди оставляли их одних, то при встрече рыси испытывали