Чехова, 16 - Кир Фадеев Страница 57

Центральная часть города оказалась плотно набита жилыми постройками. Дома здесь буквально наваливались друг на друга, порой закрывая небо над головой. Стены из дикого неотесанного камня перемежались с четко выложенными округлыми кирпичами. Узкие окна в обрамлении лепнины напоминали прищуренные кошачьи глаза, а сглаженные углы всех домов придавали улочкам некий средневековый оттенок. Брусчатые дороги то сужались, прижатые стенами зданий, то расширялись, выходя на крохотные пятачки зеленых островков.

Напротив одного из таких скверов Дервуш и нашел, что искал. Пара темных витрин, занавешенных черной тканью, узкая резная дверь с мозаичной вставкой и длинной медной ручкой, некогда наполированной многочисленными посетителями, а теперь же потемневшей от времени. А еще – фигурная деревянная вывеска, подвешенная под выступающим вперед балконом.

Оглядев витиеватые иероглифы на табличке, Дервуш даже немного расстроился. По долгу профессии он побывал в десятках алхимических лавок, но эта была самой убогой.

Никаких тебе хрустальных стекол с позолоченным напылением, ни дорогущих украшений на двери, ни роскошного крыльца с малахитовыми поручнями. Даже мраморных статуй по бокам от входа не наблюдалось. Тоже мне, алхимик!

В большинстве открытых миров алхимия считалась самой престижной и прибыльной наукой. Она заменяла и медицину, и бытовую магию, а также могла помочь в любом ремесле – от строительства, до парфюмерии. Истинные искусники своего дела ценились настолько, что буквально купались в золоте. Им даже незачем было таскаться с купцами по другим локам в поисках покупателей, к алхимикам нуждающиеся люди приезжали сами. Поэтому мастера с таким вниманием относились к своим заведениям и не жалели денег на их обустройство.

Магазин, перед которым сейчас стоял Дервуш, никак не вписывался в общепринятые для алхимии нормы. Эта лавка скорее напоминала второсортную аптеку, медленно загибающуюся от отсутствия покупателей. Точнее, уже загнувшуюся. Как и все в этом странном городе. Впрочем, тут вполне была уместна фраза карманников Сивита: «в голод и вода, как еда!».

Мальчишка шмыгнул носом, оглядел пустынные закоулки и нацепил волшебный окуляр. После увиденного невооруженным глазом, он не рассчитывал заметить что-то особенное. Так и было – парочка простеньких сигнальных заклинаний на входной двери, да несколько заговоров на стеклах, чтобы никто не смог разбить витрину. По плетениям магических нитей стало ясно – чары накладывали с помощью артефакта, который и подпитывает их до сих пор. Значит, владелец либо лентяй, либо не обладает необходимыми для алхимика волшебными способностями. И, судя даже по внешнему виду лавки, вероятнее всего было второе.

– М-да, – сказал сам себе Дервуш, снимая линзу. – Ладно, посмотрим.

Он медленно обошел магазин, рассматривая витрины, затем взбежал на маленькое, в три ступеньки, крыльцо и дернул медную ручку. Дверь, естественно, оказалась закрыта. Мальчишка опустился чуть ниже и провел пальцами по каплевидной скважине замка.

Запорный механизм выглядел надежным, изготовленным из зачарованного металла. Взломать такой было сложно, но Дервуш и не собирался проникать в лавку через парадные двери. Наверняка в доме есть как минимум один черный ход, которым мастер и пользовался, покидая заведение.

Взгляд мальчишки упал на потертые ступени крыльца, где были видны едва различимые отметины чьих-то ботинок, перепачканных в саже.

Дервуш хмыкнул и пошел по следам. Обувные протекторы уходили вниз по улице и упирались в железную ограду, возведенную между двумя особняками. Сквозь прутья виднелся крохотный внутренний дворик, посреди которого росло одинокое деревце в обрамлении парочки кустов. Земля была усыпана палыми листьями и соломой.

Мудрствовать над препятствием мальчишка не стал. Просто перемахнул через нее, вскарабкавшись по решетке. Взору сразу предстала узкая неприметная дверка в самом углу двора. К ней тянулась едва угадываемая в листве тропинка, следов на которой уже не было.

Дервуш на всякий случай еще раз осмотрел участок сквозь линзу, но не увидел здесь никакой магии.

Шурша сухими листьями, он подошел к створке и устало вздохнул. Маленькая металлическая дверка черного входа оказалась закрыта на два навесных замка. Собственно, в них не было ничего особенного, и будь у Дервуша под рукой хотя бы пара простеньких отмычек, он бы без труда решил эту проблему.

Но отмычек у него с собой не имелось. А значит, нужно действовать в обход ситуации.

Будучи опытным вором, Дервуш не боялся трудностей. Скорее наоборот, он видел в них вызов своему таланту. И сейчас вызов был принят.

Напевая себе под нос, мальчишка подергал замки, наметанным глазом осмотрел щели у пола и потолка, а затем оценил примерную длину каждой петли.

Усмехнувшись своим мыслям, он отыскал в кустах корягу, упер навершие под створку и просто снял ее с петель. Удрученно поскрипывая, дверка повисла на замках. Изнутри пахнуло химией и сыростью.

– Как два пальца обвалять! – ухмыльнулся мальчишка, отбросив деревяшку в сторону.

Он подождал несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к темноте, а затем уверенно шагнул в проход.

Глава 38

Жутко болела голова. В ушах стоял противный комариный писк. Казалось, что внутри черепной коробки завелся целый пчелиный рой.

Сеня тихо застонал и осторожно вытянул шею, пытаясь посмотреть перед собой. Вспышка боли эхом запрыгала в висках, отозвавшись ломотой в челюсти. В глазах поплыла неясная картинка. К горлу подступил приступ рвоты.

Сеня сделал пару глубоких вдохов, подавляя спазм, и пошевелился. Руки и ноги оказались крепко привязаны к толстому деревянному столбу. Несколько сучков больно впивались в спину.

Оглядевшись, Сеня понял, что находится посреди какого-то большого амбара, сколоченного из почерневших от времени досок. Сквозь крупные щели в крыше и стенах пробивались лучи утреннего солнца, отбрасывая светлые полосы на усыпанную сеном землю. В косых потоках сновали пылинки.

Значительную часть помещения занимали тюки с соломой, где чуть слышно квокотала пестрая несушка. Чуть поодаль стоял перемазанный в грязи плуг, рядом с ним покоилась полуразвалившаяся телега на подпорках из коротких бревен. Треснувшее пополам колесо валялось неподалеку.

Столб, с которым у Сени возникли такие тесные отношения, придерживал собой балки второго этажа, кольцом огибающего верхи всего сарая. К потолку были подвешены сушильные сетки с ягодами и разнообразные пучки трав.

Сеня попробовал веревки на прочность, но только сильнее затянул узлы. Суставы отозвались ноющей ломотой.

– Твою-то мать… – сцедил Сеня и облизнул пересохшие губы.

Невыносимо хотелось пить. В глотке возник колючий ком.

Собравшись с мыслями, Сеня подумал было позвать кого-нибудь из своих похитителей, но дверь внезапно отворилась и в проход заглянула девушка. Та самая, что так метко стреляла из лука и столь бесцеремонно засадила Сене прямо в лоб.

– А, наконец, очнулся? – будничным тоном произнесла она, на секунду исчезла за дверью и появилась уже в полный рост. – Вид у тебя не очень…

На ней была помятая мужская рубаха-курта и высокие сапоги на коротком каблуке. На правом бедре красовались потертые ножны с торчащей из них рукоятью тесака. Волосы девушка забрала в тугой хвост на затылке, а и без того выразительные глаза подвела сурьмой.

Она медленно прошлась по амбару, оглядывая скудное убранство.

– У тебя тяжелая рука… – выговорил Сеня, понаблюдав за ней некоторое время.

Лучница улыбнулась и совсем по-женски виновато пожала плечами:

– Прости, я была на взводе. Немного не рассчитала.

Она внимательно посмотрела Сене в глаза и отвела взор.

– Я должна сказать тебе спасибо. Если бы не твоя импровизация с рыцарями… Не знаю, чем бы все кончилось.

Сеня фыркнул:

– Значит, так у вас благодарят за помощь? Дают по носу и привязывают к столбу?

Девушка тяжело вздохнула. Подошла к стене, поставила валявшуюся возле нее трехногую табуретку и присела. Затем потянулась к висевшей на гвозде плетеной авоське и достала оттуда лакированный шар графитового цвета. Проведя по нему пальцами в каком-то магическом жесте, она бросила его на землю. Артефакт откатился на пару шагов и побелел, приобретя приятный кремовый оттенок.

– Взорвать меня удумала? – зло усмехнулся Сеня.

– Это илийская сфера, – холодно сказала она. – Шар укажет мне, если ты решишь соврать.

– Очень гостеприимно, – съязвил Сеня, ерзая на месте.

– Видишь ли, – цыкнула языком лучница, – в нынешнем